Темный инстинкт

Майя Тихоновна, напротив, беспрестанно двигалась: то садилась, то вставала из-за стола, плыла в гостиную, бесцельно включала там телевизор, выключала, снова возвращалась.

– Не могу, – пожаловалась она басовито. – Все думаю, как она там, милочка моя.

– Марина так и не выходила? – спросил Зверев чуть дрогнувшим голосом.

– Нет. Ночью я слышала, как она все бродит там, бродит. В половине седьмого, утром, попросила, чтобы к ней пришел Егорка. Этот тоже всю ночь не спал. Тут просидел со мной, проплакал.

Ну, они вдвоем сейчас там. И никого более она видеть не хочет. О господи, господи, за что нам такая беда? За какие такие грехи? – Майя Тихоновна подперлась мощной дланью. – Коротко наше счастье. Мелькнет и покинет нас навсегда.

Агахан Файруз неожиданно с грохотом отодвинул стул и вышел из столовой, плотно прикрыв за собой дверь. Женщина проводила его взглядом.

– А вы что же, молодые люди? Ешьте, ешьте. Сегодня день – не дай бог никому такой. На пустой желудок такие дни терпеть – только язву наживать.

Давайте ваши тарелки. Без разговоров, ну!

– Майя Тихоновна, а кто такой Алессандро Морески? – спросил Мещерский, желая ну хоть что-нибудь спросить и, быть может, отвлечь эту толстуху от горестных мыслей.

– А-а, этот. Можете в зале взять диск и послушать. Это недавно реставрированная и восстановленная редчайшая запись голоса последнего солиста папской капеллы в Риме. Он умер в начале нашего века, перед Первой мировой. У Мариночки обширная коллекция редких записей.

Есть настоящие жемчужины. – Майя Тихоновна с тяжким вздохом потянулась за кексом с изюмом. – Она ее в Италии начала собирать. Любимые вещи с собой всюду возит. Слушает.

– А Морески был кастрат? – спросил Кравченко.

– Солист папской капеллы – в те времена, естественно, да. Его голос производит на меня лично не очень приятное впечатление. В нем нет души, одна виртуозная техника.

– Нам сказали, что Андрея в Италии принимали как нового Морески, – осторожно заметил Мещерский.

– Да, он имел определенный успех. Но не забывайте: Андрюша пел в концертах Марины. Вместе с Мариной, той, которую в Италии критики называют La Divina – Божественная. А таким титулом могли похвастаться лишь титаны – Мария Каллас, Джоан Сазерленд, Патти, Фаринелли. На вечере в Римской опере присутствовал папский двор, сам Берлускони был. Море цветов, овации. Марина специально для премьера спела арию Далилы, и театр едва не обрушился от восторга.