Тот, кто придет за тобой

Лучше и правда теми цветами заняться, которые ко времени.

– О, какие у вас гладиолусы! – льстиво воскликнула соседка из особняка.

Гладиолусы винно-красного и бордового цвета выстроились на клумбе под окном, как гренадеры при полном параде.

– А какие георгины, вы только посмотрите. Сразу можно на выставку.

– А я корнеклубни как раз на выставке-ярмарке в прошлом году покупала, только прошлый год они у меня что-то болели, а сейчас вот ничего, пошли, – Полина оглядела клумбу у ног своих, которую она как раз полола.

Крупные махровые георгины – оранжевые, алые и розовые – смахивали на елочные шары.

И солнце стояло высоко над деревьями, словно застыв, не трогаясь с места. Желтые солнечные пятна густо усеяли садовую дорожку и крыльцо дачки. И, может, оттого, что сад так ярко освещался, темным, подобно входу в пещеру, казался проем входной двери, широко открытой по причине жары.

– Полина, вы нам рассаду в прошлый раз обещали, – напомнила деятельная соседка из нового дома.

– Да, конечно, я сейчас. – Полина улыбнулась женщинам и направилась к крыльцу.

Она коснулась перил и… Дом, где она провела не одно лето… Старый дачный дом их семьи, что строил еще ее покойный отец… Дом, который всегда казался ей надежным убежищем…

Распахнутая настежь дверь – солнечные пятна, а дальше сумрак и темнота. Она что, задернула там внутри все шторы, опустила старенькие жалюзи из бамбука?

Несколько горшков с рассадой хранилось у нее на терраске в прохладном месте, но… вот странность – ноги Полины словно налились чугуном.

Это все нервы… эти ужасные приступы паники… Столько всего накопилось за эти годы… нет, то был всего один вечер, одна ночь, годы тут ни при чем, они лишь летели мимо и…

И вот она стоит у родного порога, дрожит, трясется, как овечий хвост.

И даже словотерапия не помогла, когда она пыталась выплеснуть все это из себя – сначала на бумагу, а потом на магнитофонную ленту.

На дворе – полдень, что же будет с ней ночью?

– Знаете, я передумала, – Полина отдернула руку от перил и обернулась к соседкам, – рассада у меня совсем никудышная. Но не огорчайтесь. Я вам сейчас такое покажу, что вы непременно захотите это у себя посадить. Пойдемте со мной.