Умру вместе с тобой

Странная, причудливая, тревожная и какая-то нездешняя инопланетная скульптура. Получеловек-полунасекомое.

Мы все вышли из земли Африки… Наши корни там. Были ли мы муравьями или термитами, строителями дворцов и пирамид в саванне? Или бабочками, что живут один день…

– В традициях африканского искусства можно найти истоки авангарда. – Катя услышала голос Крыжовниковой у себя за спиной. – Африка влекла к себе Матисса, Пикассо, Модильяни и многих других. У нас же в африканском искусстве разбираются единицы. Поэтому научные работы Афии были так ценны для музея.

Но она имела свой собственный взгляд на все это. Исключительно культурный аспект. А меня всегда интересовала подоплека создания всех этих артефактов.

– Подоплека? – Катя обернулась.

– Ритуальные магические особенности того или иного объекта искусства, выставленного здесь на всеобщее обозрение. Я настояла, чтобы в название выставки было добавлено слово «магия», хотя Афия противилась этому. Но как же? Это же целый пантеон богов, неизвестных нам.

Джунгли, великий дождевой лес, алтарь природы. Желание человека задобрить одних богов и защититься от гнева других. Фетиши. Вот взгляните: птица-носорог, скульптура начала прошлого века. Гана. Золотой Берег. Но это символ плодородия. Женский символ. А это вот скульптура с Берега Слоновой Кости. – Крыжовникова указала на фигурку мужчины и женщины, изваянных с воздетыми руками. – Это древний ритуал вызывания дождя. У нас трубы прорвало в подвале музея, между прочим, как только эта фигурка очутилась здесь, на витрине.

– Серьезно? – спросил Миронов.

– Куда уж серьезнее. Такой потоп был.

Катя подошла к витрине в центре зала. На подставке – единственный экспонат. Катя смотрела на него. Какое странное чувство… Словно гроза собирается над лесом… Эта вещь… скульптура… Такой поразительный реализм в чертах. Даже страшный реализм и… эти глаза, выкрашенные белым, с темными бездонными зрачками…

И рот…

И этот ужасный шрам…

На витрине деревянная скульптура – голова человека в натуральную величину, вырезанная, выточенная с редким искусством из черного дерева.

Поражали его глаза. И не только глаза.

Но лик темнокожего рассекал жуткий на вид шрам, словно по деревянному лицу ударили мачете или топором, пытаясь рассечь голову надвое, разрубить ее. Но крепкое дерево не поддалось, хотя оно было таким послушным в прошлом к резцу скульптора.

И еще одна вещь несказанно поразила Катю в этой словно отчлененной от тела лесного божества голове.