Выдуманные. В клетке чужого мира

Вы не против изумрудов, Эльса? Для Вашего народа камни ведь несут особый символизм, – то ли всерьез, то ли с издевкой вспомнил он ее первый выход в свет.

– Это ведь драгоценности Вашего рода, – Эль пожала плечами, не придавая значение. – Это куда важнее любого символа. Но в чем смысл устраивать подобные церемонии? Келерос получит особый титул? Его коронуют?

– Нет, все вовсе не так серьезно, – махнул рукой король и извлек из ящика высокую корону, переливающуюся всеми оттенками зеленого. – Это будет всего лишь красивым представлением для дорогих гостей.

К тому же, многие, проведя параллель между Келеросом и его предком, начнут воспринимать принца как сильного правителя. То, что надо, ведь однажды он унаследует престол.

– То есть все это ради красивой картинки?

– Вы знаете, Эльса, меня не перестает поражать тот факт, насколько Вы непосредственны и прямолинейны.

– Это был вопрос по существу. Мы же сейчас говорим откровенно, – ответила Эль, сохраняя невозмутимость. Что он хочет этим сказать? Смутить ее? Не выйдет.

– Это верно. Как и Ваше искрометное замечание. Жизнь королей вообще во многом похожа на театр. Завтра эта постановка прогремит во имя поддержания союза с другими землями. Надеюсь, Вы сможете меня понять и поддержать Келероса… – он все не выпускал корону из рук. – Хотите примерить?

– Думаю, не стоит.

– А я настаиваю, – напористость короля едва ли можно было объяснить. Однако, он тут же добавил невинное. – Хочу изготовить для Вас корону и преподнести в качестве подарка.

Не сопротивляйтесь, Эльса. Я знаю, все Ваши драгоценности оказались в руках недостойных людей. И это неправильно. Хоть что-то у Вас должно остаться, хотя бы корона, как символ титула.

***

Однако, вопреки ожиданиям толпы, загадочную церемонию передвинули на несколько дней. И что-то подсказывало Эльсе, что доля вины в этом была на правителе, который так нелогично разбрасывался своим временем. Это же стали замечать и остальные жители замка, шушукались между собой, но громко свои мысли не выражали.

«Слишком много времени уделяет король спасенной принцессе. Слишком много.»

Эти перешептывания продолжались и за завтраком. Стоило принцу и его друзьям приблизиться, как голоса умолкали. Стоило отдаляться, и они начинались вновь.

Именно в такой момент, когда Келерос покидал залу для трапез, его перехватила Гвен. Окружающие их со всех сторон придворные девицы шарахнулись в сторону и затихли, поглядывая на Гвендолин, как на надвигающуюся чуму.