Выдуманные. В клетке чужого мира

– Не о таком ты мечтала, прыгая в неизвестность, – пробормотал тогда себе под нос Ивон, оставил пару веточек гортензии, прихваченных с собой, и молча удалился.

Тронный зал был привычно оживлен и все же… Все переговаривались полушепотом и вели себя сдержанно. Когда Ивон возник в дверях, многие смолкли. Его пронизывали сотней беззастенчивых взглядов.

«Наверное, отвык,» – пронеслось в его голове. И, подхватив с проносимого мимо подноса бокал вина, Ивон вошел в залу, стараясь не обращать ни на кого внимание.

Кела и Гвендолин видно не было. Эльсы тоже. Впрочем, ее ожидаемо представят публике как вишенку на десерте. В самый кульминационный момент. Так что ее Ивон и не ждал увидеть.

Он пил большими глотками, выжидающе глядя на двери второго этажа, из которых вот-вот должен появиться сам король Габриэль, ознаменовав тем самым начало пира. Может именно эта маниакальная внимательность к одной детали дала возможность неизвестной пожилой даме подобраться к Ивону максимально близко и почти напугать его:

– Еще вина? – ее слащавый голос оказался противнее пойла, что сегодня разливали.

– Спасибо, не стоит, – скривился Ивон, делая пару шагов в сторону и игнорируя предложенный бокал.

– Зря, – мадам как ни в чем ни бывало опрокинула содержимое. Ивон покосился на свою случайную собеседницу: яркая, напыщенная, одетая так, словно едва отметила совершеннолетие. Хотя, на самом деле, годилась ему в бабки.

«Кого же она напоминает?»

– Вы случайно не были дружны с леди Шеимсой?

– С этой стервой? – дама состроила оскорбленную гримасу.

Ивон промолчал, не желая продолжать поднятую им впервые тему, но женщина заговорила сама. – Я знаю, у вас с ней были какие-то связи, и ты, возможно, даже скучаешь по ней.

– Да ничего у нас не было, – скорее устало нежели раздраженно отмахнулся Ивон.

– А что ты хотел узнать?

– Ничего.

– Мне ведь многое о ее жизни известно. Хоть мы никогда и не были близки.

– Да говорю же, что не…

– И о несчастной любви ее, и о сумасшествии.

И о пропавшей дочери.

– Что Вы сказали?

Но дама его уже не слушала. Она уставилась в противоположный конец залы, прижав мясистую ладонь к груди, и громко охнула:

– Что творит! Вот мерзавка!

– Только что Вы сказали о том, что у Шеимсы была пропавшая дочь. Что Вы о ней знаете? – предпринял еще одну попытку Ивон. С тех пор, как король обмолвился о некой Амиоджине, кровном ребенке Шеимсы, это казалось ему наваждением или странным сном.