Яд-шоколад

– Апрельский сквозняк, блеск утр и свет вечеров, и громкий свист соловьев… И расцветающий злак, придавший ковру поляны праздничную пестроту… И радости верный знак, и даже Пасха в цвету гнев не смягчают моей дамы – как прежде… Разрыв глубок, но я подожду…

Мальвина Масляненко обвела глазами полную аудиторию. Какое же счастье, когда они слушают ее!

– Я подожду, – повторила она строчки стихов. – За такие стихи разве можно казнить?

– Но Данте ведь поместил его в ад, – возразил кто-то из прохода.

– Ибо я даму нашел без изъяна и на других не гляжу.

Так одичал от любви – из капкана выхода не нахожу! Взор ее трепетный – мой властелин на королевском пиру, зубы – подобие маленьких льдин блещут в смеющемся рту, стан виден гибкий сквозь ткань пелерин, кои всегда ей к лицу. Кожа ланит и свежа и румяна – дух мой томится в плену. Я откажусь от богатств Хорасана – дали ее б мне одну!

– Он же так многим писал, вы сами говорили, он был страшный бабник этот рыцарь!

– Да, бабник, забияка, хулиган и поэт, – Мальвина звонко ответила студенту с задних рядов.

– Значит, его казнили за распутство?

– Всю жизнь я только то и знал, что дрался, бился, фехтовал. Везде, куда ни брошу взгляд – луг смят, двор выжжен, срублен сад. Пуатевинца жирный зад узнает этой шпаги жало! И будет остр на вкус салат, коль в мозги покрошить забрало!

Мальвина подняла руку с лазерной указкой, и алое пятнышко заскользило по обнаженной фигуре Бертрана де Борна, рыцаря и трубадура, размахивавшего собственной отрубленной башкой в аду.

В каком там круге ада? Не сбиться бы со счета…

– Бертран де Борн был знатный рыцарь и владетель замка, беспрестанно воевал со своими соседями, графом Перигорским и виконтом Лиможским, и братом своим родным Константином и с королем Ричардом Львиное Сердце. Еще в ту пору, когда тот был молод. Был он доблестный воин и храбр в битве и куртуазный поклонник дам и трубадур отличный, сладкоречивый, равно умевший рассуждать о добре и зле. Когда б ни пожелал, всегда он умел заставить короля и сыновей его поступать по своей указке.

А желал он лишь одного – чтобы все они друг с другом воевали. Желал, чтобы все время воевали между собой король французский и король английский. Когда же они уставали… и насыщались кровью, и заключали мир, Бертран стихами своими старался обоим внушить, что себя они этим миром опозорили, пойдя на уступки, и мир разрушал. От войны и крови получал он великие блага, но и бед претерпевал немало.