Яд-шоколад

Дальше небольшой парк, видно, старые деревья Черного озера не стали рубить, когда строили кондоминиум. И тут в парке разбросаны кирпичные коттеджи. Никаких аршинных заборов – мягкие зеленые лужайки у тех коттеджей, где уже живут, и строительный мусор возле тех, которые еще в отделке, незаселенные. Таких большинство.

А вот и тот самый, крайний, на отшибе…

Катя заглушила мотор. На ухоженной лужайке перед ней – отличный новый двухэтажный коттедж, крытый металлочерепицей.

На лужайке большая белая тарелка спутниковой антенны. На окнах тяжелые шторы, на террасе – плетеная новая мебель. Достаток и благосостояние в каждом кирпичике, в каждой ухоженной подстриженной травинке.

Катя вспомнила девятиэтажку в Дзержинске, квартиру с наглухо задраенной лоджией.

Это значит в такой вот дом по программе защиты свидетелей переехала семья Родиона Шадрина?!

Коттедж в тихом парке на берегу Черного озера в поселке бизнес-класса?

Откуда-то из-за дома вынырнул велосипедист.

Точнее, велосипедистка – девочка лет двенадцати в джинсах и бейсболке на дорогом японском велосипеде. Она что есть силы жала на педали. За ней гнался мальчик – белобрысый в расстегнутой спортивной куртке.

– Отдай! Мне ехать надо, пацаны ждут!

– Подождут, – девчонка сделала крутой вираж перед крыльцом, остановилась.

Мальчик тут же схватился за руль.

– Убери грабли, – девчушка резко ударила его по руке.

– Отдай, это мое! – мальчишка попытался спихнуть ее с седла.

Девчонка съездила его по затылку уже без всякой пощады, и он ойкнул.

– Не канючь, было ваше – стало наше!

– Отдай велик!

– Ой-ой, а что, мамочке сейчас ябедничать побежишь? Фома – хомяк с полки бряк.

– А ты… ты злая! – выкрикнул плаксиво мальчик. Тоненький и хрупкий, он заикался от обиды и желания вернуть себе конфискованный велик.

 – И я… я правда маме все скажу про тебя!

– Наябедничаешь, живым не останешься, – пообещала девчонка в джинсах и бейсболке, – лучше бы тебе, Фома, на свет тогда не родиться.

– А я уже родился и сестру имею! Уродина! Любка уродина, у тебя прыщи!

Мальчишка нашел, чем оскорбить, и отскочил от велика на приличное расстояние.