Звезда на одну роль

Не назовешь конкретного ответчика, заберу всех. Весь кагал ваш. И будем предъявлять обвинение табору.

– Не уважаешь ты меня, нет, не уважаешь. – Тетя Маша покачала седой головой, затем взяла со стола пачку «Кэмела», вставила сигарету в рот. – Прикурить дай.

Петров царским жестом щелкнул зажигалкой. Она закурила, выпустила из ноздрей клубы дыма. Катя украдкой покашляла.

– Ну, тетя Маша, решай. Все в твоих руках.

– Лелька и Рада, – процедила цыганка. – Они вдвоем. Их вещи, их дело – их ответ.

– Рада, кажется, мать-героиня? – спросил Петров.

 – У нее сколько детей?

– Девять.

– А у Лельки?

– Пять. Зато все мальчики.

– Что ж ты их не жалеешь, тетя Маша?

– Почему не жалею? – Глаза цыганки так сощурились, что превратились в аспидные щелочки. – Их дело – их ответ. А пожалеть… Деньги соберем – на залог. Сейчас под залог суд из-под стражи любого выпустит.

– Только не торговца наркотиками.

– Это смотря сколько предложить, – усмехнулась бандерша, раздавливая окурок о ладонь.

 – И за кого. За мать-героиню залог возьмут. Детей зря, что ль, рожала? Медаль получала? Неужели и послабления ей никакого не выгорит?

Петров только тяжело вздохнул.

– Ладно, идем с Лелькой и Радой беседовать.

Когда они ушли с кухни, Катя спросила Марголина:

– Она их сдала, да?

– Да. И глазом не моргнула. Выбрала самых выгодных. Сейчас они всю «травку» на себя возьмут, а там – дети, залог и…

– А ее саму разве нельзя арестовать? Она же хозяйка этого дома.

– Дом по документам принадлежит ихнему барону.

У цыган женщины собственностью не владеют. На тетю Машу, хоть она и всем тут заправляет, показаний никто не даст. Клан жертвует власти двух соплеменниц. Вынужденно жертвует. Затем будут выручать. Цыгане своих на произвол судьбы никогда не бросают, – пояснил Марголин.

– И эти Лелька с Радой во всем признаются?

– Бандерша прикажет, признаются как миленькие.

– Пойдем посмотрим на них, – предложила Катя. Цыганок уже выводили, как говорится, с вещами.

Рада и Лелька оказались теми самыми молодками в турецких кофтах с люрексом. Их сопровождала целая туча ребятишек от двух до двенадцати лет. «Откуда дети-то взялись? Их ведь во время обыска не было», – удивлялась Катя. Молодки голосили, но все больше для вида. Вокруг Петрова увивался чумазый полуголый малыш, не к месту повторявший странную фразу:

– Дядь, дай доллар, на пузе спляшу.

– Валь, а где ихние мужчины? – спросила Петрова Катя.