Как переспать с лучшим другом и не разрушить всё окончательно

Но ведь и он изменил мне. Кто тут больше виноват?

Тогда главное – не сорваться и не разбить кружку с горячим кофе о его дурную голову.

Если бы он не трахнул Даяну, я бы не пошла к Честу, и Чест бы не трахнул меня.

Я надеялась, что в моих рассуждениях прослеживается хоть какая-то логика.

Боже!

Я застонала, пряча лицо в ладонях. Я переспала с лучшим другом. Это конец света. Мой мир не просто вчера перевернулся с ног на голову, его засосало в какую-то чёрную беспросветную дыру. Ещё днём мне казалось, не может быть ничего хуже измены Калеба.

И вот теперь всё это меркло по сравнению с моим поступком. Я не просто изменила Калебу, я изменила в первую очередь самой себе. И подставила Честа.

Но защищать Честера я не собиралась. Мы столько пережили вместе. Большая часть моей жизни была связана с ним и только с ним. Мои разбитые коленки, детские праздники, слёзы, счастье, семейные поездки, наши шалости. Да, чёрт, мы были с ним, как два старых супруга, которые всё всегда делали вместе: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии, или как там правильно говорится.

А в перерывах ворчали друг на друга

И вот в итоге мы сделали вместе то, чего не должны были делать никогда. Ни под каким предлогом.

И мало того, что он трахнул меня, чуть позднее ведь никто не заставлял меня брать его член в рот. Я это сделала по собственному желанию и разумению. Никто меня не принуждал.

Это было самым кошмарным озарением. Это всё разрушит. Это уже разрушило нас.

Меня так точно.

Насчёт чувств Честера я не была готова думать. Прежде надо остыть т разобраться со своими.

Звонок входной двери выдернул меня из коматозного состояния. Вскинув голову, я уставилась на занятые посудой руки. Ведь так и не налила себе кофе. Отставив пустую чашку в сторону, я поплелась открывать дверь.

С каждым шагом колокола в ушах звонили всё громче, а голос совести поучительно внушал мне, что это я во всём сама виновата.

Сглотнув скопившуюся во рту слюну, я нацепила на лицо безразличное выражение – надо ведь держать марку – и рывком распахнула дверь.

За ней стоял пристыженный Калеб. Его волосы, покрытые мелкой снежной крупой, были в полном беспорядке, голова понуро опущена, руки, спрятанные в карманах куртки, наверняка, были сжаты в кулаки.

Оставалось надеяться, что я сама сейчас не выглядела точно так же.

Он поднял на меня свои прекрасные зелёные глаза, полные раскаяния и немой мольбы простить его.