Контракт/Контракт. Я заберу тебя

В этой кривой усмешке столько привлекательности, что я невольно реагирую, как отреагировала бы нормальная женщина на пристальное внимание мужчины.

«Но мы не в той ситуации, – напоминаю себе. – Это преступник, и только он знает, что у него на уме. Ну, обаятельный, да. Однако это всего лишь способ притупить твою осторожность. А ещё его поведение может измениться по щелчку пальцев. Вот так, хоп, и весь флёр слетит».

Наши взгляды снова пересекаются.

– Ты пей-пей, – подталкивает. – А я хотел с тобой поговорить.

– О чём?

Его пальцы взлетают выше и потирают волосы на виске. Сероглазый садится в кресло по другую сторону стола. Выдвигает один из ящиков в основании, что-то достаёт и кладёт передо мной стопочку бумаг.

Весомую такую стопочку.

– Что это? – хмурюсь.

– Контракт, – отвечает ровно. – Почитай, лишним не будет.

Глава 5

– Зачем мне его читать? – кошусь на документ и боюсь к нему притронуться, будто упаду замертво, если это сделаю.

– А ты из тех, кто обычно подписывает, не глядя? – иронично приподнимает бровь ГлавГад.

Молча буравлю его взглядом, но его это забавляет.

– Хорошо, что ты дерзкая, – усмехается.

– Это ещё почему?

– Приятнее будет ломать. Уважаю людей с характером.

– Уважаете… – теперь усмехаюсь я, но, скорее, чтобы позлить его.

Хотя один чёрт знает, на кой мне его злость сдалась. Мне бы кивать на любое его предложение и молиться, чтобы всё побыстрее закончилось.

– Читай, – приказывает.

Вдох, глоток, теплота.

Отставляю стакан в сторону и беру «контракт» в руки.

Буквы скачут перед глазами, строчки сливаются, слова слипаются, ощущение, что я резко стала дисграфиком, но у меня никогда таких проблем не было.

В школе я училась неплохо, звёзд с неба не хватала, была середнячком, если бы напряглась, могла бы и в отличницы заделаться, но иногда не было ни сил, ни желания напрягаться. Родители постоянно ругались, а я большую часть времени проводила вне дома, только бы не слышать их криков друг на друга.

Меня они часто не замечали, вот так с ощущением пустого места я и росла. Радовать было некого, кроме самой себя. Им мои достижения не особо-то и нужны были. Ну а когда я залетела и вышла за Сашу, выслушала по полной, кто я такая и чего стою. Мама, конечно, потом извинялась и за себя, и за папу, когда первый шок прошёл. А потом винила себя и отца ещё сильнее, когда я ребёнка потеряла, будто бы это они накликали на меня беду своим неприятием.