Надоело быть хорошей

Сейчас же в голове чёрти что творилось, образовалась каша, а тело хотело скорейшей разрядки.

И Крис чувствовал её нетерпение, которое вызывало у него усмешку за усмешкой, за которые Соне хотелось выцарапать ему глаза.

Он снова погрузил в неё палец и попытался добавить второй, но Соня сжала ноги и отрицательно замотала головой. Ей и с одним-то было не совсем комфортно.

– Не надо, – выдохнула она. – Тут неудобно.

– Не надо? – он нахмурился, словно что-то подозревая, или ей так казалось. – А когда я вставлю в тебя свой член, тебе будет удобно?

– Очень на это рассчитываю, – расплывчато ответила она, а Крис ребром ладони развёл её сжатые ноги пошире.

За окном проплывали огни Лондона, слитые в одно яркое пятно. Звуки ночного трафика отдавались эхом на периферии сознания.

Это было по-грёбанному невыносимо, сидеть на месте, застыв, и смотреть в карие глаза-омуты, пока его пальцы колдовали у неё между ног. Если Крис хотел, чтобы Соня молчала, она реально не понимала, как не стонать.

– Тихо-тихо, – снова зашептал он, замечая, как она зажмуривается от первой налетевшей волны оргазма.

Затем рывком притянул к себе, так что, уткнувшись ему в шею, она проглотила собственный стон. Он сам не знал, зачем это делает. Просто захотелось. Анализировать причины поступков он не особо стремился. Да и не было этих причин, лишь импульсы. Захотел – сделал. Одно точно, если бы на месте Софи была та же Катарина, он бы для её оргазмов так не старался.

А Софи оказалась пылкой и отзывчивой, а ещё – её хотелось ласкать. Руки сами собой тянулись к изящному подтянутому телу, а взгляд с наслаждением впивался в исказившееся от острой вспышки страсти лицо. Потом путь до его квартиры был не таким уж близким, не стоило давать этой девочке скучать, а то вдруг передумает. У него же на Софи были вполне себе конкретные планы.

– Ты всегда так быстро кончаешь? – выдохнул он Софи в ухо, пока она всё ещё сотрясалась от диких спазмов.

Соня понятия не имела, быстро она кончает или нет, но Крису, видимо, ответ особо и не требовался. Он лишь довольно ухмылялся, проводя костяшками пальцев по разрумянившейся щеке. Соня отвернулась, пряча лицо в капюшоне его толстовки и теряясь в терпком запахе мужского тела и плотной ткани одежды, пропитанной сигаретным дымом.

Наконец, они приехали.