Я не продаюсь

Но в итоге Тома через второй вход идёт в дом за сумочкой этого «пьяного недоразумения», а я подхожу ближе и протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться.

Девица цепляется за неё, успевая при этом постреливать затуманенным взглядом. Инстинкты, бля, врождённые. Мне даже смешно от её подкатов. Только когда рывком ставлю её на ноги, и деваха прижимается ко мне всем своим телом, попутно обвивая ручонками мою талию, накатывает раздражение. Э-э-э, нет, так не пойдёт. Трогать меня никто не разрешал.

– Тимур… ты же Тимур, да? – она даже утыкается лбом мне в грудь и тихонько всхлипывает.

– Ну, да. Сама ведь знаешь, к чему эти уточнения?

Очень аккуратненько отстраняю её от себя, а то, боюсь, если толкну, она завалиться обратно под куст.

Девица облизывает губы и снова стреляет глазами, что-то там лепечет про номер её комнаты и благодарности.

У меня уже уши в трубочку, прямо выражаясь, слава богу, Тома возвращается с её сумкой, а потом спрашивает у девицы, не надо ли проводить её к отелю.

Почти закатываю глаза.

Я ещё только в провожатые не подряжался. Ну, серьёзно.

У девахи хватает ума отказаться и уйти, пошатываясь.

– Напрасно, – подвожу итог и снова беру Тому за руку.

– Что напрасно?

– Усилия твои.

Мы идём к корпусу.

– Почему это?

– Она сейчас закинется у себя чем-нибудь, ну, может, предварительно два пальца в рот заложит, чтобы полегчало, и приползёт обратно.

– С чего бы это? – Тома хмурится.

– Они всегда так делают. Вечеринка. Халява. Бесплатная выпивка.

Странно, что у неё номер снят. Ну, наверное, она с подружками. В любом случае, Том, я таких экземпляров до фига и больше наблюдал. Не нужна ей твоя помощь, поверь.

Не буду же ей рассказывать, что пока Тома искала её сумочку, девица предприняла жалкие попытки меня склеить. Впрочем, не будь тут я, любой бы подошёл.

Вот Тому мне сложно представить в несознанке под кустом. Она отличается. А эти… этих я видел немало за свою не такую уж долгую взрослую жизнь.

– Тимур, знаешь, я не думаю…

– Всё, закрыли тему, – обрубаю на полуслове и, притормаживая, разворачиваю Тамару к себе.

Её тело врезается в моё, и напряжение отпускает. Стоит языку расхозяйничаться в её рту, член натягивает ширинку. Тома стонет. Восхитительная реакция. И волосы её распущенные, бля, как жидкий тёмный шёлк. Люблю пропускать пряди между пальцами. Этим и занимаюсь, а потом сжимаю волосы сильнее, тяну, чтобы голову отвела и снова застонала. Тома ахает и трётся бёдрами о мои бёдра.