Я не продаюсь

– Свой первый год в Англии я провёл в глубинке. В деревушке, где я жил, был милый пастор и небольшой уютный приход. Мне просто нравилось торчать там то и дело. Иногда я уходил туда поспать или почитать книгу. Спалось там просто замечательно, – добавляет он с такой интонацией, что мне кажется, за этими словами кроется нечто большее, чем он мне озвучил. – Жаль, я там пробыл чуть больше года, потом переезжал и, в конце концов, оказался в Лондоне.

Удивительно, никогда прежде в разговорах мы так глубоко в прошлое не ныряли.

Отмираю, осознав, что от меня ждут хоть какой-то реакции.

– Не самый худший вариант, – бормочу я.

Знаю, что Тимур переехал сюда, когда ему было четырнадцать. И сейчас, в двадцать, он тут как рыба в воде, словно родился на этой земле.

– Не самый худший, точно, но сельская Англия мне нравится больше. Хотел бы я тебе показать некоторые места, – внезапно добавляет он, и я прикусываю нижнюю губу.

Потому что мне бы то же очень… очень хотелось, чтобы он мне их показал.

Только я и Тим. Без этой бесконечной вереницы «друзей» на хвосте.

Собираюсь что-то сказать по этому поводу, но Тимур уже меняет тему.

– Как тебе здесь? Мне почему-то показалось, что тебе понравится, раз уж выбрала профессию, связанную с искусством.

– С бизнесом в сфере искусств, – поправляю я и чувствую тепло, от того, что Тим запомнил что-то из моей болтовни про учёбу.

Иногда мне кажется, он меня не слушает, я болтаю, словно фоном, порой не уверенная, что ему интересно.

Но если я что-то рассказываю, Тим никогда не перебивает, а теперь выясняется, что всё слышит и помнит.

– Без разницы. Просто так ведь подобное направление не выбирают.

– Да это был… осознанный выбор, – шепчу я и опускаю глаза от этой небольшой лжи.

Конечно, мне хотелось другого, но вышло то, что вышло. Я везунчик, в общем-то, по меркам среднестатистической девчонки из России. К чему жаловаться?

– Что такое? – замечает он перемену во мне. – Только не говори, что это был осознанный выбор твоих родителей.

– Нет, они ни при чём.

Она ни при чём. Моя мать. Отца я даже не знаю. А маме помогаю, и деньги шлю по возможности. Восемьдесят или сто фунтов для неё в переводе на рубли уже огромная помощь.

Я резко меняю направление, потому что не хочу, чтобы Тимур углублялся в тему моей семьи. Мы с ним родных не обсуждали, и я не расспрашиваю его, потому что боюсь встречных вопросов. Придётся лгать. А мне очень не хочется этого делать.