Я тебя (не) забыла

Но чувство пропало, стоило Сергею подойти и обнять Аню со спины, чтобы снова прижаться всем телом, на мгновение вдавиться бёдрами ей в ягодицы и отступить, стиснуть крепче и ослабить хватку. Пульс застучал быстрее, дыхание сорвалось. На этот раз его прикосновения ощущались иначе, может быть оттого, что Аня знала, чем всё закончится, и чем они собирались заняться. По телу прошла нервная дрожь предвкушения, и, наверное, Серёжа её уловил, потому что его раскрытые ладони прошлись вверх-вниз по бёдрам и снова обосновались на талии.

Легли жестом собственника, который никуда не планировал её отпускать.

Волосы Мелёхина защекотали Ане щёку, когда он наклонился, чтобы обдать её ухо жарким шёпотом:

– Если хочешь, можем выпить ещё вина, – предложил он, – тут мини бар есть.

Аня покачала головой.

– Спасибо, но нет… не хочу.

Руки Сергея на её талии сжались чуть сильнее, у Ани голова шла кругом. Она и верила, и не верила в происходящее. Они с Серёжей наедине, и ничего дружеского в его прикосновениях и подавно не было.

– Тогда… чаю? – предложил он альтернативу.

Кажется, Мелёхин не хотел её торопить, но Ане не нужны были отсрочки, она итак ждала слишком долго. А теперь раз уж решилась, поворачивать обратно не планировала.

– Чая… на сегодня было достаточно, – она даже смогла рассмеяться, и уловила в ответ его короткий смешок.

– Да, точно, тут ты права.

Сергей развернул её к себе лицом, и Аня закрыла глаза, когда горячие губы накрыли её рот и снова принялись терзать его: неторопливо и нежно, будто впереди у них была вся ночь.

Кончиками пальцев он водил вдоль её рук и плеч, словно рисовал на живом холсте, и огненные искры мурашками разбегались от макушки до пальцев на ногах.

Рука Серёжи двинулась ниже, и пальцы обхватили бедро, чтобы с мучительной неспешностью скользнуть под край платья. Между бёдер поселилось тянущее чувство, пожар внизу живота разгорался с новой силой, чувства были острыми, пронзительными, практически невыносимыми.

И непривычными. Аню затрясло мелкой дрожью, и Сергей убрал руку, вернув её на талию, чтобы снова обнимать и гладить её, успокаивать и не форсировать события.

Он был не обязан подготавливать её. Не обязан вести с ней эти разговоры, успокаивать, настраивать. Он мог просто уложить её в кровать и взять то, что она была готова итак ему предложить. Но вместо этого он проявлял заботу и деликатность, то, чего Аня никак не ожидала получить.