Я тебя (не) забыла

И спасибо матери, которая сидела с внучкой на всех больничных, пока Аня пыталась хоть как-то строить карьеру, а с недавних пор и личную жизнь.

Аня зашла в свою старую комнату, где после возвращения и рождения дочери жила, считай, три года, пока пару месяцев назад не переехала в съёмную квартиру, и опустилась на кровать. Достала телефон и открыла список контактов. Ей надо было с кем-то поговорить, с Варей, например. Невольной или вольной виновницей появления Сергея в Нижнем. Ведь именно общая подруга разболтала ему, что последствия одной единственной его совместной ночки с Аней подрастают в другом городе.

Аня уже даже не сердилась на Варю. Ну, сказала и сказала, чего уж теперь сотрясать возмущением воздух? Однако сложно носить проблемы в себе, только телефон Вари молчал, а абонент был глубоко недоступен.

Палец сам по себе завис на вкладке с чёрным списком. Чертыхнувшись, Аня нашла среди заблокированных контактов номер Серёжи и вернула его в категорию одобренных. Зачем? А она сама не знала. Может, ей просто было интересно, позвонит он ей снова или нет? Предупреждён – вооружен? Или пусть лучше звонит, чем караулит у работы? Там ещё коллеги увидят, потом вопросов не оберёшься.

И хорошо, если только коллеги, а вдруг и Матвей Сергеевич заметит? Ладно, она может придумывать сколько угодно оправданий своему поступку. Сделала и точка.

Быстро покидав нужные вещи в сумку, Аня вышла из комнаты.

– А отец ещё на работе? – спросила она.

– Ой, да, у него какой-то новый проект и намечается длительная командировка.

Вера Анатольевна как раз завязывала шапочку под подбородком у крутящейся, как юла, Леры.

– Понятно.

– А что такое?

– Да хотела попросить вас на выходных с Леруськой посидеть, у нас тут небольшой выезд за город намечается с ночёвкой, но теперь уж нет.

– А чего ж нет? – мама мягко ей улыбнулась. – Я и сама с Лерой посижу, а ты езжай.

Не озвученное «устраивай жизнь» так и повисло в воздухе, и Аня была готова прослезиться от благодарности. Больше всего на свете она боялась разочаровать родителей.

Этот дурацкий синдром отличницы преследовал её с детства, а ведь всё в итоге так и вышло. Разочаровала. Хоть они ей в лицо этого не говорили, но Аня чувствовала вину: за себя непутёвую, не оправдавшую их надежд, за беременность свою случайную, да за много чего.

– Мам… ну я даже…

– Ты хочешь, чтобы я тебя поуговаривала? – Вера Анатольевна широко улыбнулась. – Ничего ты меня не напрягаешь, если ты об этом.