Знаки

Подавив в себе порыв тут же позвонить Робу, Саша отложила карандаш в сторону, выключила лампу и, бережно упаковав документ, поместила его в один из ящиков стола.

Завтра. Она успеет поговорить с ним завтра. Мало того что её звонок мог прийтись просто не к месту, так и стрелки на часах, за то время, пока она думала над текстом, переместились к полуночи.

Алекс часто теряла счёт времени. Она жила одна и некому было напомнить ей, что уже поздно и пора идти спать, что она успеет решить все вопросы завтра, при свете дня.

Никто не приходил вытаскивать её из-за стола насильно, когда она заработается, не брал на руки, унося в спальню, чтобы заняться любовью, не сбивал с мысли волнующим поцелуем, не расплетал стянутые на затылке волосы, наводя полнейший беспорядок на голове.

Одиночество. Слишком рано она почувствовала его вкус.

После того как Роберт ушёл или, вернее, после того как она помогла ему уйти, лишь осознание, что она права – давало ей силы продержаться и не скатиться в истерики и слёзы, питало её волю и характер.

Когда же она вылечила свою гордость, то стала ждать его возвращения… Но он не вернулся… А она была слишком уязвлена, чтобы первой прийти к нему.

Первая встреча после расставания оказалась подобно ощущению, когда в вас на полной скорости врезается поезд. Ей казалось, что она умирает, плавится под его взглядом. Желание подойти и прижаться к его родному, такому знакомому телу, вдохнуть его незабываемый аромат, провести ладонью по завивающимся от постоянно висящей над городом влажности волосам, сказать: я не забыла и всё ещё люблю тебя, за что ты так с нами? – было нестерпимым.

Но она просто посмотрела сквозь него, как и тысячи раз после, и прошла мимо с высоко поднятой головой, всем своим видом сигнализируя: смотри, я жива и прекрасно себя чувствую в этом мире без тебя.

Когда пришли документы на развод, последние надежды, в которых она боялась признаваться даже самой себе, рассыпались в прах.

Ни в какой суд она так и не пошла. Туда не обязательно ходить, чтобы развели. Тем более видеть Роберта ей жуть как тогда не хотелось.

И чем она занимается последние годы? Работает, сидит дома, разговаривает с кошкой и по-тихому сходит с ума.

Устало помассировав виски, Алекс опустилась в любимое мягкое кресло, принявшее её словно нежные объятья матери. Хватит с неё Роберта Акимова и мыслей о нём.