Гонки на дирижаблях

Лицо его залилось краской от удовольствия.

– А ты мне привези чертёж самого-самого цеппелина! – выпалил он.

– Привезу, – хохотнул продавец и отхлебнул пива, – только вот что ты с ним делать будешь?

Игнатьев пропустил насмешку мимо ушей и спросил:

– А гонки на дирижаблях?.. У вас бывают?

– Всё реже. Мало кто балуется ими теперь.

Допив пиво, внеземелец заторопился. Забрал все деньги, какие были у Игнатьева, усмехнувшись при этом:

– На границе пойдёт любая валюта. Лекарство от людской жадности не придумали ни в одном подлунном мире.

И ушёл.

А Игнатьев ещё долго сидел один, машинально набрасывая карандашом маленькие фигурки дирижаблей, виденные им однажды на старой гравюре. Эти плывущие в чужом небе машины вскоре заполнили весь чертёж. Ветер далёкой неведомой земли гнал огромных цветных птиц вперёд. И казалось, что на одной из них находится он…

Он уже засыпал, когда услышал вкрадчивый голос хозяина за дверью подсобки:

– Ты, Саша, такая красотка. С твоей внешностью ты легко могла бы заработать большие деньги.

Я мог бы тебе помочь.

В ответ не слышалось ни слова. Игнатьев перевернулся на другой бок, но невольно продолжал вслушиваться. Саша, дочь Лушки. Неулыбчивая, худющая, с рассыпающимся узлом русых гладких волос. Работала посудомойкой при ночлежке Мохова. Первый раз он её увидел с полгода назад. Тогда Игнатьев отдал все деньги внеземельцу и пришёл ночевать сюда.

– Имея деньги, ты могла бы помочь матери, которой давно пора на покой.

Тебе не жаль мать? Посмотри, на кого она стала похожа. Ей требуется отдых. А мне не нужна посудомойка, от которой приходится отгонять посетителей.

Тишина по-прежнему была ему в ответ, только плеск воды и стук кружек, тарелок.

– Всё молчишь. А зря отказываешься от моей помощи. Ты такая гладенькая…

Пауза. Грохот посуды и перевёрнутого таза на пол. Мыльная жирная вода потекла по полу из-под двери в подсобку. Игнатьев вскочил и рывком открыл дверь.

Мохов, мокрый и злой, отирая помои с лица, выдавил:

– Ладно, Александра, передай Лукерье, что оплату за жильё больше я ждать не намерен.

Или пусть платит, или убирайтесь вон. Что хотели, господин Игнатьев? – он повернулся всей массивной кормой к постояльцу, словно давая понять, что встревать ему в это дело не стоит.

Злой взгляд девчонки достался и Игнатьеву. Но видя, что Мохов собирается уходить, Игнатьев лишь сказал, кивнув на лужу:

– У вас потекло, Мохов.