Мой жестокий и любимый

Крохотная сумма регулярно падает мне на карту. Это чтоб я с голоду не сдохла. Остальным обеспечивать себя мне приходится самостоятельно. Вначале было сложно, ну а сейчас – уже привыкла.

– Саш, иди пораньше домой. Ты меня вчера отпустила, сегодня одна доработаю.

От мысли о пустом доме, который всё ещё наполнен воспоминаниями об Арсении, я ёжусь.

– Да тут пара часов осталась.

– Иди, – подталкивает меня. – Ты пашешь, как проклятая. Что с тобой?

– Деньги нужны, – вру я.

Нет, фактически они нужны всегда, но в теории мне хватает, можно так и не надрываться.

Восстановиться в универе я и не мечтаю. Когда пыталась перевестись на бюджет хоть куда-нибудь, мне отказали.

Когда отец решил все свои проблемы одним выстрелом в голову, он, возможно, и не подозревал, что разгребать их дальше придётся мне. До полного совершеннолетия, то есть до двадцати одного года, опекуном по завещанию отца являлся мамин троюродный брат. Сейчас мне почти двадцать два, но он по-прежнему решает мои проблемы, потому что у меня нет ни малейшего понятия, что делать с отцовским бизнесом дальше.

Вернее, с его остатками. По словам дяди там сплошные убытки. Он уже закрыл большую часть фирм, что-то продал, чтобы загасить долги. Наши семьи никогда не были близки, но родственников, как известно, не выбирают, да и других у нас, то есть у меня, нет.

Дядя Грише около сорока пяти, года четыре назад они с семьёй перебрались в Москву, у него двое сыновей погодок школьного возраста и огромное желание не влезать в чужие проблемы.

– Бухнулось же мне это счастье на голову, – бурчал он в нашу первую встречу. – Ты знаешь, что у твоего отца почти все счета по нулям? Собственность фирм перезаложена, часть на ладан дышит, себе в убыток работают. С акций никаких дивидендов давно не идёт. Во что он вообще вкладывался? Как вы жили, Александра?

Я пожимаю плечами. Нормально жили. Даже не тужили. В дела семьи я никогда особенно не вникала. Папа говорил: сначала отучись, потом посмотрим.

Конечно, он возлагал надежды на Арсения, как на моего будущего мужа, которому сможет передать семейный бизнес. Если начистоту, то уж вначале спал и видел, как сольёт капиталы с Сергеевыми. Потом что-то случилось и его отношения к семье Сени переменилось резко и перетекло в абсолютный негатив.

– Боюсь, мне придётся продать всю вашу недвижимость. Дом закредитован. Квартиры частично покроют долги фирм, – дядя Гриша чешет за ухом.