Незнакомец в моей постели

Вот там он и…

Заканчивать мысль, я не стала, лишь очередной раз глубоко вздохнула и уставилась на стол перед собой, пристально разглядывая прожилки на деревянной поверхности, сплетающиеся в волнообразный узор.

С головой уйдя в это бесполезное, но отвлекающее от вообще каких-либо мыслей занятие, я почти подскочила, когда Алан задал очередной вопрос.

– Он так и не пришёл в себя?

– Нет, – я отрицательно замотала головой в подтверждении своих слов. – Несколько дней я не отходила от него. Почти не отходила.

Всё-таки мне надо было иногда спать, а на стуле в больничной палате, это не особо удобно делать. Ну, вот когда я очередной раз и ушла, его убили. На этот раз убийца не промахнулся, сделал всё, чтобы третья попытка не понадобилась, – с вызовом закончила я и посмотрела на сидящего напротив мужчину.

Он задумчиво смотрел на меня. У меня опять появилось это странное чувство, что меня оценивают.

– Что вы имеет в виду под "сделал всё"? – Незнакомец вопросительно приподнял брови.

Качнув головой, я спрятала лицо в ладонях, но слёз не было.

Удивительно, теперь глаза оставались абсолютно сухими. Неужто всё выплакала?

– Если я скажу, что хоронила его в закрытом гробу, этого будет достаточно? – даже для моих ушей, голос прозвучал приглушённо, еле слышно, но Алан разобрал меня, коротко и без эмоционально кинув односложное "да". – Вопросы закончились? – с надрывом спросила я.

Почему-то во мне поднималась волна возмущения. Так и хотелось крикнуть ему в лицо, что полная информация – в полицейских отчётах, всё остальное – мои эмоции, нервы, слёзы, страхи, которые вырывались в реальный мир через ночные кошмары, начавшие мучить меня, – не подлежит разглашению.

Но ведь это странно, ещё неделю назад я испытывала потребность выговориться. Одной, в этом огромном доме мне было так одиноко и неуютно. И тогда, осознав, что горе в слезах не утопишь, я чувствовала надобность делиться с кем-то, говорить о случившемся снова и снова, не переставая.

Карла смогла приехать буквально лишь на один день, на сами похороны и, переночевав, снова улетела, очередной раз, качая головой и утверждая, что я живу вдали от цивилизации, на прощанье, посоветовав выбираться из этой глуши.

Может, она была права? Может, в большом городе, в его ритме, среди скопления народа, мне будет легче перенести потерю, и у меня совершенно не останется времени на то, чем я сейчас занимаюсь – лелею свою утрату. Но я не хотела никуда уезжать.