Две недели чистого счастья

Заметив девушку, он улыбнулся и спросил:

– Готова?

Айсулу кивнула, а он добавил:

– Ты просто красавица! Идем!

– Да, лучше приехать пораньше! – согласилась девушка. – Может быть, Анне нужно будет помочь…

Чи Мин ничего не ответил на это, и молодые люди прошли в прихожую, где он помог девушке надеть куртку. Вскоре они катили в направлении дома Юн Ги, а немного позже уже входили внутрь, встреченные хозяином.

Чи Мин вопросительно посмотрел на рэпера, и тот молча качнул головой.

Чи Мин заметно расслабился. Девушка заметила это их переглядывание, но ничего не сказала. Похоже, они, действительно, приехали первыми.

Она сразу прошла на кухню к Анне, которая еще занималась приготовлением ужина, а мужчины направились в гостиную, где Чи Мин начал играть с малышом Юн Соком, а Юн Ги через несколько минут ушел переодеться.

Анна отказалась от помощи Айсулу, сказав, что практически закончила с готовкой, и отправила художницу в гостиную, где веселье уже било через край.

Она остановилась в стороне, не желая мешать игре двух друзей. Забавно было наблюдать за тем, как они возятся с большим ярким трактором – любимой игрушкой Юн Сока.

Оба самозабвенно ползали по мягкому ковру в центре комнаты, и длинноногий Чи Мин, утюжащий коленями ковер, в эти минуты ничем не отличался от малыша. И девушка вдруг, ни с того, ни с сего, подумала, что, наверное, когда у Чи Мина будут свои дети, он вот так же будет с удовольствием играть с ними и так же ладить, как с сыном Анны.

И поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть когда-нибудь подобную картинку.

Послышались громкие мужские голоса, смех – это приехали мемберы, которых встретил уже принарядившийся Юн. Похоже, хитромудрый рэпер не счел нужным сообщить, что, кроме них, будет еще одна гостья. Потому что, когда парни появились на пороге гостиной, и Тэ Хён увидел Айсулу, все еще стоявшую на ногах, он резко остановился, словно наткнулся на стену.

А потом громко присвистнул, подошел к ней и, обойдя вокруг, воскликнул:

– Ого-го! Чи Мин, соулмэйт мой! Да ты не промах, как я погляжу! – на что получил от лучшего друга волчий взгляд исподлобья (Чи Мин так и остался сидеть на коленях, как играл с ребенком), и такой же оскал.

Айсулу же стояла, не шевелясь, и лицо ее выражало полную безмятежность.