Любовь Юн Сока

 – О! Вам вернули телефон? Так чего ж вы плачете?

– Просто… Я говорила с родными…

– Понятно! Что ж! Давайте посмотрим, как вы себя чувствуете. Голова не болит?

– Нет, – покачала головой Зоя.

– А рука?

– Кожа под гипсом зудит, – ответила девушка. И тут же спросила. – Доктор, а как я могу принять душ?

– Можете попросить помочь вам одну из медсестер. Но, конечно, со всей осторожностью – постарайтесь не намочить руку!

– Нет, конечно, – поджала губы Зоя. Он что – считает ее совсем уж глупой, что ли?! Но, зная его и так не слишком-то лояльное отношение к ней, предпочла промолчать.

Он пробыл в палате еще совсем недолго, причем большую долю своего внимания уделил опять-таки пожилой соседке Зои по палате.

И вскоре стремительно унесся прочь. Но почти сразу вслед за тем пришла полненькая медсестра, и девушка обратилась к ней со своей просьбой насчёт душа. Та предложила ей пройти по коридору в душевые. Девушка заикнулась насчет того, что у нее нет ни полотенца, ни геля для душа, ни сменного чистого белья, но медсестра только улыбнулась и махнула рукой: мол, ни о чем не беспокойся!

Она достала из кармана формы телефон и кому-то позвонила, а потом, поманив девушку за собой, повела ее по коридору.

Вскоре к ним присоединилась другая женщина, в одежде потемнее и попроще, как поняла Зоя – санитарка, которая обязана была ухаживать за больными. Тогда медсестра сказала той по-корейски несколько фраз и ушла, оставив Зою наедине с женщиной, которая, кажется, не то что не говорила, а и не понимала по-английски. Но зато все так же старательно улыбалась и кивала головой с короткими темными волосами.

В душевой для женщин оказался шкаф с полотенцами и чистыми больничными пижамами. Зоя поблагодарила санитарку и намекнула, что дальше она справится сама, но женщина все с той же улыбкой покачала головой и показала жестами, что она поможет пациентке помыться.

Девушка решила отбросить свою стеснительность и вскоре нежилась под теплыми струями душа, старательно отводя в сторону загипсованную руку.

Через некоторое время, чистая, разрумянившаяся, в свежей пижаме и, наконец-то, в чистых трусиках, которые неизвестно откуда притащила ей сотрудница госпиталя, с влажными распущенными волосами (голову ей помыла тоже улыбчивая санитарка), Зоя, слегка даже уставшая от всех тех усилий, что ей пришлось приложить, вернулась в палату. Санитарка помогла ей улечься в постель и накрыла одеялом. Что-то ободряюще сказала на корейском и подошла к другой пациентке.