Красной нитью

Мин А не могла не принять тот факт, что сегодня она была очень хороша. Девушка видела это и в восхищенных взглядах, которые бросал на нее друг Кён Мина, и в несколько завистливых и придирчиво-оценивающих, которыми одаривали ее все те же юные любительницы клубных тусовок. Она и сама себе нравилась. Поэтому, довольно оглядев себя в последний раз, вышла из туалета.

Чтобы тут же быть грубо схваченной за предплечье и утащенной в глубину короткого коридорчика, в котором и располагались двери, ведущие в туалеты.

– Чертова ведьма! И тут ты!

Девушка вздрогнула от неожиданности и скрестилась взглядом со злющими и оттого совершенно черными глазами Нам Ши Вона. Похоже, он был уже прилично пьян. Мин А попыталась вырваться, но он держал крепко:

– Куда, чертовка?

– Отпусти меня, дубина ты высокомерная!

– Ты нарываешься, ведьма!

– Ага! Мы, ведьмы, такие! Убери от меня свои лапищи, дурак!

– Не так быстро, милашка! – он стоял, слегка покачиваясь, и сверлил ее злым взглядом.

– Чего тебе надо?!

– Мне?! От тебя?! Ничего абсолютно! – а сам продолжал держать и не сводил глаз с ее губ.

– Тогда убери от меня свои грабли и катись, пока тебе не наваляли за то, что так неуважительно обращаешься с девушкой!

– Ха. Ха. Ха. Очень смешно! И кто это мне наваляет? Твой хахаль, что ли?!

– И не надейся! Мой брат!

– И где же он, твой братец? Что-то я не вижу его! Пугаешь меня, ведьма?!

– Отпусти! – снова дернулась девушка.

– И не подумаю!

– Тогда к чему все это? – она уперла ладони в его грудь, отстраняясь.

Из туалета выпорхнули две девушки и, бросив быстрые взгляды на парочку у стены, поспешили убраться подальше.

– Ты совсем чокнутый! – выдохнула она. – Напился и творишь черт-те что! Стоит мне сказать Кён Мину, и он тебя в лепешку раскатает!

– Ну, тогда, чтобы не быть голословной… Как тебе такое? – и он вдруг, сильным рывком преодолев и без того маленькое расстояние между ними, внезапно впился в губы девушки жадным, требовательным поцелуем.

И застонал от вихря ощущений, обрушившихся на него: губы ее были такими же сладкими и так же одуряюще пахли земляникой.

Мин А плотно сомкнула губы, не позволяя его языку проникнуть в рот и, резко подняв руку, рванула шпильку из заколки, освобождая гриву каштановых волос. И в ту же секунду острый конец уперся в шею парня, рядом с сонной артерией.