Притяжение. Магнит для моей души

Кён Мин решительно подошел ближе и, возвышаясь над обоими во весь свой немалый рост, доставшийся от отца, произнес:

– Детка, что такое? Стоило мне отойти на минутку – и к тебе уже пристают?! Парень, шел бы ты подобру-поздорову. Не надо докучать моей девушке!

Низкий голос капитана звучал обманчиво спокойно и негромко, но что-то заставило парнишку убрать руки с талии незнакомки и сделать шаг назад:

– О, простите! Я не знал… Прошу прощения… – и он поспешно скрылся из виду, затерявшись между танцующими.

Девушка повернула голову, и на Кён Мина посмотрели большие карие глаза:

– Ты… кто?.. – недоуменно спросила она.

– Детка, я твой спаситель от назойливых мальчишек! Потанцуем? – в эту минуту зазвучала медленная, томная мелодия, как нельзя более подходившая для парного танца.

У девушки был аккуратный, но с небольшой, едва заметной горбинкой нос и ярко накрашенные губы. И эти ее глазищи… То, что одним быстрым взглядом охватил Кён Мин, ему понравилось.

А еще аромат с капелькой примеси алкоголя… Была ли это туалетная вода, которой пользовалась рыжеволоска, или ее природный запах, но чуткие ноздри парня с удовольствием вдыхали его. И этого вдруг показалось ему печально мало. Захотелось большего – прикоснуться к ее телу, обнять талию, которая оказалась неожиданно тонкой, прижать к себе и почувствовать тепло кожи.

Девушка, между тем, усмехнулась, посмотрев на него снизу вверх, и выдала:

– А ты, значит, сам не мальчишка?

– Я-то? – прищурился он, а руки, независимо от слов, уже тянулись к девушке, длинные пальцы обхватили талию, а потом одна рука скользнула на спину.

 – Хочешь проверить, детка?..

Она, и впрямь, была как летнее солнышко – горячая и яркая. Хмыкнула, ничего не сказав на его движение, и лишь положила руки на шею парня, начав медленно двигаться в такт с его движениями.

Кён Мин не стригся коротко, носил маллет

, за что частенько получал нагоняй от начальства, и сейчас почувствовал, как тонкие пальцы девушки запутались в его волосах сзади, а потом осторожно забрались под воротник рубашки, несколько верхних пуговиц которой были расстегнуты, демонстрируя медово-смуглую кожу, и принялись невесомо поглаживать, неожиданно вызвав целый сонм щекотных мурашек, табуном пронесшихся по спине до самого ремня брюк.

Они медленно покачивались в танце, ничего не говоря, и только не отрывали глаз друг от друга.