Встретимся под цветущей вишней…

Она механически переставляла ноги, морщась от боли в разбитых коленях, пока Тэ У, не догадавшись, опять подхватил ее на руки.

Слуга, поймав небрежно брошенные ему поводья, повел лошадь внутрь двора. Ворота он предварительно закрыл.

Путь назад был отрезан.

Хан Бёль только сейчас вдруг осознала это. И ей стало по-настоящему страшно!

Внутри ограды располагался большой просторный дом с высокой крышей, тоже крытой черепицей, с решетчатыми деревянными окнами, закрытыми бумагой.

Перед высоким и широким крыльцом слуга остановился и, обернувшись к молодым людям, сказал:

– Подождите, пожалуйста, здесь! Я доложу госпоже! – и скрылся за входными дверями.

Капитан всё так же держал девушку на руках, казалось, вовсе не чувству ее веса. Хан Бёль стало неловко, и она сдавленно произнесла:

– Отпустите меня, пожалуйста!

Он взглянул остро, но ничего не сказал и поставил ее на утоптанную до прочности камня землю двора, чисто выметенную.

Девушка кусала губы, не зная, чего еще ожидать.

А потом двери распахнулись, и на крыльцо выскочила незнакомая полноватая женщина в богатом ханбоке, с прической, которую удерживала драгоценная шпилька. Несколько секунд смотрела на Хан Бёль, а потом всплеснула руками и, кинувшись к девушке, обняла ее:

– Доченька! Сэ Ён! Ты вернулась! Ты жива! Слава всем богам!

Хан Бёль вздрогнула от неожиданности: «Доченька?!» А женщина уже так и сяк поворачивала ее, рассматривая:

– Где же ты пропадала все это время, дитя моё? Мы с отцом уже и не чаяли увидеть тебя!

Девушка хотела было ответить, что это какая-то ошибка, и она совсем не та, за кого ее принимают, но в глазах женщины увидела столько счастья и облегчения, что неожиданно для самой себя произнесла:

– Я… не помню…

Женщина опять прижала ее к мягкой груди:

– Это ничего, ничего! Главное, ты дома! Это самое главное!

И Хан Бель вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы.