Я отведу тебя в место силы…

Люди спокойно занимались своими делами, без излишней торопливости и небрежности, которая порой свойственна обитателям больших городов. Здесь все друг друга знали, и появление нового человека, конечно, не могло остаться незамеченным.

Наконец Аржан привел друга к небольшому домику и, толкнув калитку, первым вошел во двор. Девочка и Чи Мин прошли за ним. Их встретила пожилая супружеская пара – невысокая сухощавая старушка в длинном светло-желтом цветастом платье и длинном жилете, подобном тому, что носила мать Аржана, и абсолютно седой старик с усами и недлинной белой бородой, одетый в ярко-синий суконный халат и темные штаны.

На головах обоих были шапки, отороченные беличьим мехом.

Бабушка очень обрадовалась, увидев внука, обняла его, расцеловала в обе щеки, потом он перешел к деду и уже обнимался с ним. Внучка тоже удостоилась нежных объятий. Аржан передал бабушке пакет с гостинцами, а дед спросил что-то по-алтайски, когда парень вернулся, и тот ответил по-русски, дабы Чи Мин мог понять:

– Мы приехали вчера ночью.

Дед, бабушка, это мой друг Чи Мин. Он приехал издалека и хочет побольше узнать о наших горах. Но он не знает алтайского языка, поэтому мы говорим по-русски, чтобы его прибор мог переводить.

– Что же это за парень, что даже русского языка не знает? – удивилась старая женщина.

– Бабушка, просто он – из-за границы, из Кореи! – выпалила Эркелей, и брат неодобрительно посмотрел на болтушку. Но та сделала вид, что не заметила этого его недовольного взгляда.

– Дед, Чи Мин – музыкант. Я рассказал ему, что ты – кайчи, и он захотел послушать.

Старик приосанился, подкрутил пальцами усы и огладил бородку, и только потом произнес важно:

– Ну, что ж, это хорошо! Но сначала гостя надо приветить, угостить. Жена, собирай на стол!

– Тада, да мы вот только недавно дома поели! – запротестовала Эркелей, но дедушка цыкнул на нее:

– А ты не трепыхайся, стрекоза! Гостя положено сначала чаем напоить, а уж потом – все остальное.

Иди лучше нане помоги!

Девчонка, надув губы, пошла за бабушкой, а дед бросил ей в спину:

– Да сходи в аил за моим топшууром!

Вскоре старушка уже пригласила гостей за стол, на котором еще бурлил чайник, стояли круглые пиалы, всякие вазочки с вареньем и медом, неизменные шарики боурсох, невысокий кувшинчик с молоком и еще одна пиала – с какой-то то ли мукой, то ли измельченной крупой (Чи Мин так и не понял).