Белла, чао!

Кое-чего из одежды, из предметов первой необходимости…

Застегивая рюкзак, девушка заметила в окно, как мимо, по дороге, прошли Сашок с Веней. Потом еще люди. Сашок, кстати, вел под руку свою мать… «К реке идут. Наверное, смотреть, как лед вскрылся… Только бы успеть!»

– Анжелка, чао! – крикнула Белла весело. – Постараюсь поскорее вернуться… Но тут уж как получится!

– Чао, – растерянно, смятенно отозвалась Анжела. – Белла, чао…

Белла выскочила из дома, помчалась по дороге к реке.

На полпути нагнала Веню и Сашка с его матерью.

Сашок – этот непутевый балагур – обожал свою старушку мать. Именно обожал – восхищался ею, вечно таскал за собой, подшучивал над ней, волновался о ней всегда, при каждом удобном случае приносил ей подарки и гостинцы… Хоть шоколадку, даже пьяный вдрызг (но это раньше было, до того, как стал работать у Тимура) – но Сашок дарил матери какую-нибудь мелочишку вечером, в конце каждого дня.

Маленькая, ветхая, в потертом черном пальтишке, Анна Тимофеевна буквально висела сейчас на локте своего сына.

– Маманя, ну ты ноги-то шустрей переставляй… – шутливо подгонял ее Сашок.

– Да я не могу шустрей. Голова кружится… Белла! – улыбнулась беззубым ртом старушка. – Куды? Тож ледоход смотреть?

– Здравствуйте, Анна Тимофеевна… Привет, Сашок! Веня, здравствуй! А что, началось? – взволнованно спросила девушка.

– Пошло дело! – улыбнулся Веня. Он, как всегда, принялся неотрывно глядеть на Беллу – с ласковой, безнадежной тоской.

– Венечка, я тебе подарок принесла… – Белла достала из кармана куртки фигурку Гамлета. – Это я тебя в виде принца Датского изобразила…

– Принца Датского… – хихикнул Сашок. – Слышь, мам? Она его Датским назвала… Как же, будешь при Тимуре Датским… Белла, он не датский, он в завязке!

– Да, насчет Тимура… – спохватилась Белла. – Вы ему, ребята, передайте, что я по делу в Михальск собралась.

– А что случилось? – с тревогой спросил Веня.

– Ничего… Пусть Тимур к Анжеле зайдет, она ему все объяснит, – улыбнулась Белла.

«Расскажешь при Сашке, так он на весь поселок растрезвонит…»

В этот момент они всей толпой поднялись на пригорок и ахнули.

Внизу неотвратимо и стремительно двигался ледяной покров Ирги, уже весь потрескавшийся. Это было так странно – снег на земле растаял, а река – во льду…

Раз – и две ледяные глыбы поднялись, столкнулись – раздался треск, словно из пушки выстрелили ядром.