Добрая злая любовь

Старик сделал какое-то умозаключение, щелкнул пальцами.

– Значит, вы не из тех сумасшедших девиц, которые ищут любой повод попасть на экран? Впрочем, это очевидно, я мог бы и не спрашивать... Вы просто влюбились в него.

– В кого? – испугалась Наташа.

– В этого раздолбая, конечно. В моего внука.

– Почему вы о нем так говорите? – с трудом произнесла она.

– Потому что он раздолбай, – с удовольствием повторил старик. – Тоже мне, решил продолжить семейную традицию... Но мозги по наследству не передаются!

– Я не понимаю.

..

– Да чего тут понимать! Вы влюбились в него, потому что любить обычного человека – слесаря или инженера там – вам, девушкам, неинтересно. Подавай что-нибудь эдакое, особенное... А ничего особенного тут нет. Режиссера из него не вышло, так он в качестве сценариста решил подвизаться. Недавно сообщил мне, что мыльные оперы будет сочинять. Очень денежная работа нынче...

– Какие мыльные оперы? – растерянно спросила Наташа.

– Да те самые мыльные оперы, от которых меня уже тошнит, – скривился старик.

 – Вон, видите, – я даже телевизор попросил убрать из этой комнаты. Все равно ничего интересного не показывают. Одна жвачка... Все из пальца высосано.

– Я тоже не смотрю сериалы, – вздохнула Наташа.

Но Никита Савельевич пропустил ее слова мимо ушей.

– Это же абсолютно и предельно стереотипная продукция! – с отвращением воскликнул он. – Хотя, надо сказать, она требует железной отлаженности, пригнанности всех компонентов... Но это так скучно! Авторство в ней практически отсутствует – как со стороны режиссера, так и со стороны сценариста.

Я вам вот что скажу... – Никита Савельевич заерзал, едва не опрокинув столик. – Сериалы эти держатся на определенных клише, в которых интегрированы массовые ожидания и чаяния. А индивидуальная авторская работа и режиссера, и сценариста носит по преимуществу дизайнерско-оформительский характер... Ужасно! Ведь тогда сценарий, в котором буквально все учтено и на основании которого просчитана смета, становится диктаторской инструкцией. Это не сценарий даже, а именно что смета...

Никита Савельевич замолчал, переводя дыхание, а потом торжествующе взглянул на Наташу.

– А вы, милочка, думали, что влюбились в творца... – заключил он.

– Я вовсе не влюбилась! – нахмурилась Наташа, покраснев против воли.

– Нет, влюбились, – упрямо заявил Никита Савельевич. – Мне, слава богу, уже девяносто два, и я научился в людях разбираться.

«Девяносто два! – мысленно ахнула Наташа.