Фата из дождя

Приходите завтра, молодой человек!

* * *

Был уже совсем поздний вечер – одиннадцатый час, но еще не стемнело – стояли долгие июньские дни. Валя читала книгу у лампы и отмахивалась от мелких мошек, которые летели на свет. В руках у нее был «Черный обелиск» Ремарка.

Вдруг ставни едва слышно стукнули друг о друга.

– Ой, кто там? – прошептала она. – Ваня?

Это был он – стоял внизу, уцепившись руками за карниз, и тянул шею, стремясь разглядеть, что творится в комнате. На подоконнике лежал букет полевых цветов, очень сильно напоминающий веник.

– Ванечка, как мило! – Валя выключила свет и села на подоконник, отчего ее длинные волосы опустились вниз, прямо к его лицу. – Ты принес цветы...

– Мне очень жаль, что это не розы! – прошептал он. – Ты, наверное, розы любишь...

– Мне все равно. То есть я все цветы люблю! – с восторгом призналась она. – И потом, ты знаешь, мне еще не дарили цветов.

– Никто и никогда?

– Никто и никогда! Как ты сюда пробрался?

– Я же помню ту доску в заборе, которая легко отодвигается в сторону.

В полутьме он казался нереально красивым – черты лица были четкими, волосы завитками лежали на висках и на лбу. Валя опустила руку и погладила его по голове.

– Ванечка, хороший мальчик...

– Ты меня еще любишь?

– Люблю...

– Это хорошо. Я все боялся, что ты меня разлюбила...

– Так быстро я не смогу тебя разлюбить!

– Пусти меня к себе, – вдруг попросил он.

У Вали мурашки пробежали по спине – она сама хотела быть с ним рядом, ближе, как можно ближе.

– Ты с ума сошел! Там мама спит, у нее очень чуткий сон.

– Пусти!

– Да нет же, глупый...

– Тогда дай руку, зачем ты ее убрала! – тоже сердито прошептал он.

Валя опустила руку вниз – он прижал ее ладонь к своему лицу, поцеловал.

– Почему ты меня сегодня оттолкнула? – упрекнул он.

– Я тебя не отталкивала, просто Лидка смотрела...

– Я, наверное, с ума сошел. Я все время думаю о тебе! Хочешь, я всю ночь буду сидеть тут, под окном?

– Зачем? – засмеялась Валя.

– Чтобы просто быть рядом.

Битый час они шептались, протянув друг к другу руки, пока Вале не показалось, что Клавдия Петровна ворочается в соседней комнате.

– Все, иди! – испуганно прошептала она. – Мне будет очень неловко, если нас обнаружат в таком положении!

– В каком таком положении? Мы же ничего плохого не делаем!

– Я знаю, что ничего плохого, но все равно...