Дворец для сероглазого принца

Набрала целую тележку продуктов, потом еле запихнула все это в багажник. Затем заглянула в сувенирный магазинчик, который располагался тут же, возле супермаркета, и купила заколку для галстука, серебряную визитницу и серьги из янтаря.

«И зачем только все на последний день отложила!» – с отчаянием подумала она, продираясь сквозь людскую толпу обратно к машине. Но позаботиться обо всем заранее Нелли не могла – слишком много хлопот у нее было. И работа, и дом...

Она заранее позвонила дочери – чтобы та спустилась и помогла ей с сумками.

Когда Нелли подъехала к своему подъезду, Поля – подросток-переросток – уже ждала ее у входа, кутаясь в ярко-желтую осеннюю куртку, а рядом с дочерью...

– Господи, Герман! – обрадовалась Нелли, вылезая из машины. – Все-таки выписали!

– Не выписали, я сам от них сбежал! – усмехнулся Герман, ее двоюродный брат. Небритый, бледный, с зеленоватыми тенями возле глаз...

Что ж, язва желудка никого не красит. Раньше Герман крепко пил, и жена ушла от него к другому вместе с детьми.

Потом он пить бросил, но жена все равно не вернулась. Герман маялся желудком и ненавистью к своей бывшей половине – скорее всего, именно эта ненависть, точно кислота, и разъедала его изнутри. Нелли любила брата и жалела.

– Твой-то где? – спросил Герман, перехватывая у Нелли тяжелые сумки.

– Как где... на работе. Поля, умоляю, осторожнее – там стеклянные банки! И зачем ты эту куртку надела – мороз же на улице!

– Отстань! – огрызнулась Поля.

– Полюшка-Поля... – Герман свободной рукой прижал к себе племянницу.

Он питал к Поле поистине отцовскую нежность с тех пор, как ему запретили встречаться с собственными детьми. – Выросла-то как! Нелли, я ведь вас с осени не видел...

– Выросла, а мозгов не больше, чем у канарейки! – сердито произнесла Нелли уже в лифте. – Поругалась с историчкой, и та ей теперь больше тройки не ставит.

– Мама!

– Ну что – мама...

– Не ругай ее, у Поли переходный возраст, – заметил Герман.

– Знаем мы этот возраст...

– Мама!.

.

Поле было пятнадцать. Странное, неопределенное, тоскливое безвременье – уже не дитя, но еще и не взрослая...

Дома Нелли бросилась сразу же на кухню. Поля и Герман хотели помочь ей, но Нелли их выгнала – все равно от них никакого толку.

Через час забежала в гостиную – там Поля с Германом увлеченно играли в шашки. Поля рассеянно грызла конец тонкой рыжей косицы. Она была в мать – такая же рыжая и конопатая.

– Поля, папе позвони! Что-то он застрял...