Femme fatale выходит замуж

– «Сердце красавицы склонно к измене…» – зычно запел Айхенбаум.

– Юра, ты не сказал!

Пересветов посмотрел ей в глаза и ответил просто:

– Я не люблю тебя.

…Полина, скинув туфли, под музыку плясала на столе и то ли плакала, то ли смеялась. Гурьев вздыхал, со страхом глядя на нее, а все остальные шумно обсуждали что-то в стороне, то и дело заливаясь хохотом.

– Жанна! Ты где была, Жанна?..

– …а крокодил Гена и говорит…

– …нет, вы не представляете, что мне она на это ответила…

– Жанна, присоединяйся!

Не обращая ни на кого внимания, Жанна стащила Полину со стола.

Полина икала и пыталась отбиваться.

– Ты в курсе, который час? – строго спросила Жанна.

– По… последний час! – Полина рыдала и смеялась одновременно.

– Я так думаю, что тебя дома заждались, – напомнила Жанна – в некоторых случаях церемонии были ни к чему.

– Жанночка, ты не понимаешь… – Полина повисла у нее на шее, обливаясь слезами. – Это не жизнь, это ад! Я сама знаю, что мне надо бежать домой, но не могу… Я обещала Владику, что буду до шести.

Он мне голову оторвет! К девяти придут гости, и мне надо… Господи, я отключила сотовый, отключила городской! Владик наверняка мне звонит…

У Полины была самая настоящая истерика.

Жанна потащила ее в туалетную комнату, умыла.

– Сейчас вызову такси, и ты поедешь домой, – холодно сказала она. – А я позвоню твоему Владику и скажу, что Платоша загрузил нас всех срочной работой, никого не отпускал. Вот лекарство – говорят, помогает в таких случаях…

– Что это? – с ужасом спросила Полина, с трудом фокусируя свой взгляд на стакане, в котором кружилась шипучая таблетка.

– Это от алкогольного опьянения… Да держись же на ногах, горе ты мое!

Скоро приехало такси, и Жанна поручила Гурьеву проводить до него Полину. В Жанне кипела холодная ярость.

– Яша, пока…

– Ты куда? – побежал за ней Сидоров.

– Домой, куда же еще!

Она не могла больше здесь оставаться, не могла видеть Юру Пересветова. Жанна себя ненавидела.

Селена Леонардовна, хохоча, танцевала с пунцовым Барбарисычем.

Зина Рутковская смотрела на танцующих из-за очков широко открытыми, неподвижными глазами. В руках у нее была вилка, а на вилку насажена шпротина, с хвоста которой капало золотистое масло – прямо Зине на колени.

– Поехали со мной! – предложил Сидоров.

– Куда?

– На дачу. Только ты и я. К черту Русика…

Был великий соблазн согласиться.

– Нет, – наконец сказала Жанна. – Ко мне мама должна приехать. Мама – это святое.