Гнездо ласточки

Ее и без того мучила совесть, что она целовалась только что с бывшим возлюбленным, что позволяла трогать себя чужому мужчине, что слушала всяческие признания… А тут как расплата наступила. Только почему не ее наказывают, а Тима, ни в чем не виноватого?..

К счастью, Тим через несколько мгновений открыл глаза, попытался встать. Отец помог ему подняться.

– Что-то мне хреново… – вяло произнес Тим.

– Да ты весь горишь! – Кира прикоснулась ладонью к его лбу.

– Что же делать-то… – запричитала шепотом мать. – Как же вы поедете, если Тимофей в таком состоянии?

– Никак они не поедут, – отрезал отец, внимательно глядя на будущего зятя.

 – Да и не пустят тебя в поезд, брат. В больницу надо. Добраться до машины сможешь или «Скорую» вызвать?

– Смогу, – пробормотал Тим.

– Обопрись о плечо… Кира, ты с другой стороны. Пошли. Геля, открой пока ворота!

Всю дорогу до больницы у Киры теплилась надежда, что, может быть, обойдется. Что Тиму сделают укол, ему станет лучше и они сядут в поезд. Наивные, детские фантазии.

Тиму лучше так и не стало.

Доехали до больницы.

– Сидите, я сейчас… – Отец выскочил из машины, легко и стремительно, точно мальчишка, взлетел на крыльцо – туда, где находилась дверь, ведущая в приемный покой.

В детстве Кире несколько раз приходилось лежать в этой больнице. Когда аппендицит вырезали, рука поломалась, еще там… Не слишком веселые воспоминания. Оттуда, из детства, шло ощущение тоски и безнадежности.

Внутри больницы, Кира помнила, длинные коридоры, стены крашены в зеленый цвет.

Зеленый сам по себе – хороший, веселый цвет, но есть у него такой противный-противный оттенок с примесью болотного, от которого кошки на душе скребут.

Постылый зеленый, казенный зеленый. Напоминает плесень, застоявшуюся воду в луже за свалкой. Веет холодом и формалином. Да, именно так: на первом плане резкое химическое амбре, а за ним едва различимые нотки разложения… Страшно. Тоскливо.

– Тимочка, держись, – пробормотала Кира, гладя Тима по пылающей от жара щеке.

Он застонал, поморщился.

Кира еще ни разу не видела жениха в таком состоянии. Тим, даже когда болел, сохранял бодрый, деловой настрой…

Через минуту появился отец в сопровождении высокого лопоухого парня с дурашливой улыбкой на лице – тот катил перед собой черное кресло на колесиках.

– Транспорт подан! – заржав, сообщил парень. Санитар, наверное, медбрат?

– Корзинкин, давай без шуточек, – строго произнес отец. Подхватил Тима, помог тому перебраться в кресло.