Люблю, убью, умру…

И, потом, условия в гостиницах были не самые лучшие. Надоели вечные скитания…

– Мы хотим ребенка, – застенчиво признался Коля. – А тогда это было совершенно невозможно…

Он был гибким, точно в его теле совсем не было костей. Расположившись на ковре, он, как настоящий йог, изгибался в самых невероятных позах, вызывая у нас с Сашей возгласы изумления и страха. Потом поставил на пол две бутылки из-под шампанского, на них передними ножками – стул, а сам, упершись в стул, сделал стойку вверх ногами. Мне такое равновесие казалось фантастикой, а Коля сказал, что это ерунда, и даже у меня так могло получиться.

– У тебя вполне подходящая для циркачки комплекция, – краснея, сказал он. – Попробуй хотя бы встать на руки.

Я была в брюках и потому решилась попробовать. Как ни странно, но с помощью Коли и Оли у меня это получилось. Потом они показали мне, как надо правильно принимать позу лотоса.

– Лиза, у тебя талант! – воскликнул тогда Саша, впрочем, не без страха наблюдая за мной.

Оля учила меня жонглировать. В конце концов и это у меня получилось. Словом, вечер прошел замечательно, а закончили его мы тем, что стали вчетвером жонглировать апельсинами.

Хотя час был довольно поздний, на площадке Воробьевых гор было довольно много гуляющих, а чуть в сторонке сбивались в стайку байкеры на своих мотоциклах. Они были серьезные, в кожаных куртках с бахромой и заклепками, мотоциклы под ними – яркие, просто загляденье.

– Сезон закрывают, – сказал Саша, заметив мой любопытный взгляд.

– Какой сезон?

– Байкеры зимой не катаются. Это последние дни.

– Как печально – листья опадают, байкеры слезают со своих мотоциклов…

Мы подошли к мраморному бортику, за которым открывался вид на Москву.

– Здорово, да? Столько огней!

Изгиб реки, светившиеся голубоватой подсветкой мосты, которые казались издалека хрустальными, сталинские высотки, храмы и стадионы… И дома – тысячи домов… Роскошная столичная ночь.

– Как легко потеряться… – пробормотала я.

– О чем ты?

– Только здесь видно, какой город огромный и как легко в нем потеряться. Что человек? Песчинка среди этих огней. Муравей на фоне пирамид.

– Это правда. Я боюсь тебя потерять.

– Не бойся.

– Нет, я, собственно…

Я взлохматила ему волосы.

– У тебя такая идеальная прическа, что иногда хочется ее разрушить, – сказала я.