Милая, хорошая

Поскольку Алена знала Симу очень давно (лет пятнадцать назад они познакомились в Доме художника), то уже привыкла к ее внешности.

Люба же, которая была больше Алениной подругой, поскольку приехала в Москву из того же городка, к Симиным визуальным экспериментам никак не могла привыкнуть. «Господи, Алена, да скажи ты ей! Что она опять с собой сделала?..» Сима могла нарисовать на своем лице капающие из глаз слезы, могла навертеть вокруг шеи боа из перьев неизвестной птицы и натянуть перчатки до плеч, а однажды даже сбрила брови – «под Марлен Дитрих».

Сбривала ли на самом деле Марлен Дитрих себе брови или нет, Алену не волновало, в отличие от Любы…

– А я винца привезла! – радостно сообщила Сима, стянув с себя через голову пончо. Под пончо на ней было атласное платье цвета шампанского с разрезом до пупа и стянутое на груди брошью в виде божьей коровки. – Красненького…

– Ты же за рулем!

– А я для тебя. Ты будешь пить, а я буду на тебя смотреть, – ласково сказала Сима.

Они прошли в комнату.

– Я Любке позвонила, – сообщила Алена. – Может быть, тоже сейчас приедет. Или нет – я на самом деле с автоответчиком разговаривала…

– Да? Это было бы хорошо, если б мы все вместе собрались, – согласно кивнула Сима. Провела пальцами по корешкам книг на книжной полке, потом повернулась на крутящемся табурете возле Алениного «Шредера». – Какой маленький у тебя рояль… – заметила рассеянно.

– Называется – кабинетный, – сказала Алена. – Между прочим, начало двадцатого века!

– Антиквариат… Ой, а это что? – вцепилась Сима в подзорную трубу, стоявшую на подоконнике.

 – Прелесть какая! Настоящая?

– Конечно… Семен Владимирович дал.

– Ой, этот Семен Владимирович… – засмеялась Сима и поднесла трубу к глазам. – Надо же, все видно! Аленушка, а зачем тебе эта труба?

Алена помедлила, а потом решила признаться:

– Я за человеком одним наблюдаю. Кстати, он еще здесь… Ты не туда смотришь. Во-он там… – Она рукой осторожно направила трубу. – Видишь?

– Вижу, – тихо ответила Сима, страшно заинтригованная.

 – Мужик сидит на скамейке. Ничего так… На Ричарда Гира похож, когда тот еще относительно молодой был.

– Какой еще Ричард Гир, у Ричарда Гира нос картошкой! – обиделась за своего незнакомца Алена.

– Нет, похож, – настаивала Сима.

– Да ни капельки! – возмущенно закричала Алена.

– Аленка!

– Что?

– Что-что… Кто он?

– Я не знаю.

– Ой, уходит! – закричала Сима, волнуясь. – Алена, он уже уходит!

– Пусть уходит.