Мода на невинность

У нас в Тишинске три кинотеатра, один из которых летний и вот-вот откроется, и даже драматический театр… А что? В крупном городе актеру трудно найти достойную роль, трудно пробиться к народу, у нас же все они известны и почитаемы, ибо только они у нас и есть. Все их наизусть знают, весь район, – и в полях, перед простыми сельскими тружениками неоднократно играли… Будет наш премьер Баринов, удивительно эффектный мужчина, изумительно читает Пушкина… пьет, правда – но кто нынче не пьет! – зато дело свое хорошо знает, в любом состоянии с рифмы не собьется.

Поля Полетова – это ее псевдоним, великолепно поет арии, настоящее меццо-сопрано, ее даже в Большой звали, но она почему-то отказалась – настоящая патриотка, мы сейчас хлопочем, чтоб ей новое звание дали…

Если тетушке давать волю, она могла бы болтать не останавливаясь – чем она сейчас и занималась, благо я не прерывала ее.

И только когда мы подходили к библиотеке, расположенной в старинном здании с колоннами, я, очнувшись от задумчивости, вдруг спросила:

– Теть Зин, как ты думаешь, меня здесь никто не найдет?

– Никто! – легко пообещала она.

 – Никто-никто. Будем только ты, да я, да мы с тобою… Тебе ведь лучше здесь, чем в Москве? Ведь правда лучше?

– Правда, – ответила я искренне.

…Партер был полон. Весь довольно большой читальный зал библиотеки был заставлен стульями, на которых сидели лучшие люди города Тишинска, цвет его интеллигенции – я, правда, никого не знала, но лица у всех присутствующих были вдохновенные и просветленные.

Впечатление портила только одна старушка, которая спала на заднем ряду, сложив на животе ручки с забытым вязаньем. Наверное, ее муж бросил…

Мы с тетушкой уселись на почетном первом ряду.

Тут же боковая дверь распахнулась, и на импровизированную сцену вышел немолодой плешивый мужчина с огромным носом, растущим куда-то вбок, и, нервно улыбнувшись, начал:

– Господа! Сегодня мы открываем декаду пушкинских вечеров, посвященных жизни и творчеству великого поэта…

«Декаду! – восхитилась я.

 – Нет, в самом деле, какой размах, не всякая столичная библиотека отважилась бы посвятить столько времени хотя бы и Пушкину… Люблю ли я Пушкина? «Мне грустно и легко, печаль моя светла…» О да, только мне грустно и тяжело, а печаль моя чернее ночи».

– …кем бы мы были без него? Он наше солнце, он наше все, он поднял на небывалые высоты отечественное самосознание и судьбы России…

Зубы у мужчины были кривые, и это мне очень мешало сосредоточиться.