Моя дорогая

– Года через два, наверное, я решусь родить от Георгия, – призналась Ольга.

– И что?

– От жены он не уйдет, да это мне и не надо. Стану растить ребенка, иногда встречаться с мужчиной своей мечты, ну то есть все будет продолжаться, как сейчас. И у тебя ведь тоже есть шанс стать матерью – в отношениях с кем-то или без. Но мы с тобой – ты и я – даже в этом случае можем сохранить партнерство. И все так же работать. Одна шьет заказ – другая сидит с детьми, и наоборот. Это очень удобно: никаких нянек не надо, бабушек-тетушек, тем более у нас с тобой их и нет уже.

– Это точно… – вздохнула Надя. На самом деле детей она не планировала (вот так всерьез, как Ольга), даже в браке с Никитой. Скорее, наоборот: радовалась, что теперь ее с бывшим мужем ничто не связывало.

Если бы у них с Никитой родилось совместное дитя, то развод шел бы дольше и тяжелее. И Никита одними преследованиями не отделался бы, он строчил бы на Надю жалобы в опеку, ходил бы по судам, прилюдно рыдал бы у ворот детского садика: вот, граждане, меня бывшая лишила общения с собственным ребенком!.

– Значит, мы должны составить дополнительное соглашение, – сказала Ольга.

– Я не против.

– Разумеется, никаких санкций не последует, если одна из нас нарушит какой-то пункт договора, но продумать каждую мелочь необходимо. Чтобы потом не таить обид друг на друга и… – Ольга не договорила, поскольку раздалась трель домофона.

– Не-ет…

– И я тоже. Это Никита, значит.

– Погоди, я вспомнила, это ко мне! – Надя выскочила в прихожую, сняла трубку переговорного устройства. – Кто там?

– Георг-Фридрих-Фердинанд-Филипп фон Гогенцоллерн, – услышала она меланхоличный мужской голос. – Ой, простите, заработался… Я просто Филипп, нуждаюсь в новом камзоле… То есть новых брюках.

Надя не знала, как ей на такое реагировать, она стояла ошеломленная, прижав трубку к уху.

– Прошу вас, Георг-Фридрих-Фердинанд-Филипп фон Гогенцоллерн, подымайтесь на четвертый этаж. Камзолы шьют именно там.

– Ты чего? – с ужасом прошептала Ольга, стоявшая рядом. – Это кто?!

– Да свои это, свои. Брат Катрины, помнишь…

– Какие свои, это псих!

Надя отмахнулась. Вероятно, двоюродный брат Катрины принадлежал к категории вечно хохмящих мужичков.