Нежность августовской ночи

Словно шестым чувством почувствовала недоброе…

– Алло, дорогая, как ты?

– Все хорошо… А ты где? Что это за голоса? Ты с кем?

Глеб объяснил, что он с Иваном Павловичем сопровождают Фридриха Бергера и теперь на Солнечном острове собираются посетить художественную галерею, а Фридрих опять умудрился собрать вокруг себя толпу («Нин, ну ты знаешь этого Бергера…»).

– Нина, как ты себя чувствуешь?

– Нормально… Только спала плохо, – ответила она нервно. Видимо, Нину бесили женские голоса в трубке, но она понимала, что Бергер не может без поклонниц.

– Хочешь, я приеду сегодня вечером?

– Ты же занят…

– Но я же не до ночи буду занят, – возразил Глеб. – Нина, я соскучился…

– Милый, я тебя обожаю… Я тоже скучаю без тебя. Но… нет, сегодня ты лучше не приезжай, – заговорила Нина решительно. – Может, я хоть сегодня высплюсь.

– Да, ты права. Отдыхай.

– Я жду тебя к выходным, не раньше. Только не забудь прежде позвонить мне, предупреди, что выезжаешь. Не люблю, когда как снег на голову…

– Да, конечно.

– И я тебя целую. Много не пей! Я ненавижу, когда ты пьешь.

– А я и не пью.

Глеб нажал на кнопку и прибавил шаг.

…Галерея современного искусства Айрата Тыклера, заведение модное и концептуальное, находилось в помещении бывшего мыловаренного завода. Кирпичная кладка, мрачные своды, гулкие коридоры…

На первом этаже, в одном из залов, располагалась выставка советских плакатов. Фридрих вспомнил о падении Берлинской стены, Глеб не без юмора поведал, как его принимали в пионеры в Мавзолее.

Девицы смеялись – кажется, они не верили ни единому слову, для них те времена были сродни каменному веку. Они уже настолько привыкли к Барби, фастфуду и MTV, что не могли себе представить жизнь на земле без этих достижений цивилизации.

– Девчонки, вы такие милые, такие наивные… – засмеялся Иван Павлович, вытирая платочком глаза. – Сколько ж вам лет?

– Шестнадцать, – нежно пропела одна из девиц.

– А мне четырнадцать! – весело захохотала другая. Они шутили – на вид им было не меньше двадцати, к тому же Глеб слышал отрывки их разговоров – о заваленных сессиях и прочих делах, которые могли происходить только в институте и никак не в школе.

Впрочем, на доверчивого Ивана Павловича этот ответ произвел неизгладимое впечатление. Он вцепился в Глеба и потащил его в сторону:

– Помилуй бог… Они же несовершеннолетние!!!

– А разве Фридрих покушается на их невинность? По-моему, это они на нем виснут.