Нежность августовской ночи

И это очень плохо его характеризует как человека!» – с огорчением подумал Иван Павлович, держась за холодные скользкие ступени.

– Фридрих! С вами все в порядке?

Ответом была немецкая речь, из которой Иван Павлович понял только одно слово – «муттер».

– Вылазь! Все вылазьте! – плачущим голосом закричал Аким Петров.

Диггер схватил Ивана Павловича за воротник стильного летнего пиджака из хлопка, с силой потянул на себя, Иван Павлович стал вынужденно перебирать ногами, ища точку опоры, подошвы его ботинок заскользили по ступеням лестницы.

Как так произошло, что он сорвался с лестницы и упал на дно колодца, Иван Павлович не понял. Но он тем не менее лежал на мягкой, пружинящей грязи. Рядом чертыхался Аким Петров. Наверное, Петрова утянуло вслед за ним.

Потом вспыхнул огонек – это чиркнул зажигалкой Фридрих Бергер.

Иван Павлович увидел, что они, все втроем, оказались на дне канализационного колодца. Сверху, высоко, было августовское вечернее небо, и краешек полной луны плыл среди серебристых облаков.

– До лестницы не дотянуться, – убитым голосом произнес Петров. – Вот влипли…

– Влипли, – сказал Иван Павлович, чувствуя, как потяжелел его летний итальянский пиджак из хлопка, пропитавшись грязью. И пахло тут… Буквально влипли!..

– Ау! – заорал Фридрих трагически-мощно, с какими-то вагнеровскими модуляциями в голосе. – Хелфен! Помогите!

От падения Иван Павлович начал стремительно трезветь.

«Господи… – подумал он с ужасом. – Как же так получилось, что я, приличный, нормальный человек, вдруг оказался здесь, в этой клоаке? Причем заметь, господи, – по своей доброй воле! Какая такая сила занесла меня сюда?.

. И, что хуже всего, я позволил Фридриху Бергеру, мировой знаменитости, тоже оказаться в этой грязной западне… Мы попали на самое дно московской жизни!»

Иван Павлович готов был рвать на себе волосы от отчаяния – конечно, если бы они у него росли на голове.

«С какого момента я потерял контроль над ситуацией? Как так получилось?» – лихорадочно размышлял Иван Павлович.

И пришел к выводу, что все пошло наперекосяк с того самого момента, когда Глеб Мазуров предложил им с Фридрихом покинуть машину.

Глеб – чудовище с холодными рыбьими глазами. Бессердечный монстр. Невозмутимый, равнодушный, безжалостный. Взял да и сбежал от них с Фридрихом, даже не предупредив! И как только его терпит бедняжка-жена? Двадцать лет терпит… Памятник надо его Ниночке!

– Ау-у-у! – подвывал Фридрих.