Нежность августовской ночи

А что, если врачи поставили Нине новый диагноз? Сказали ей – а вам, милочка, недолго осталось, крепитесь. И Нина решила окончательно подтвердить этот диагноз – например, у других врачей. А для этого ей пришлось остановиться у Светки, дабы он, Глеб, ни о чем пока не догадывался… Они, двадцать лет прожившие бок о бок, кожей срослись, читали друг у друга по лицам! Нина решила не тревожить мужа раньше времени.

Если вспомнить, Нина не очень-то любила распространяться о своих болячках. Да, она часто ходила по врачам, пила много лекарств, нередко ощущала приступы дурноты, слабости, ее время от времени мучили боли – но Нина старалась не заострять на этом внимание.

Есть больные, которые с утра до вечера соловьем разливаются – рассказывают о своих болячках, о докторах, у которых лечатся… Нина – не такая. Она мужественно держалась, терпела боль и недомогания, своими проблемами Глеба старалась не грузить. Говорила сдержанно – голова болит. Сердце. Живот. Но никогда не расписывала свои недомогания в подробностях.

Иногда просила о каких-то мелочах – подвезти до поликлиники, увезти, достать в такой-то аптеке такое-то лекарство… Несколько раз Глеб ездил в Подмосковье за барсучьим жиром. Но и только.

А когда Глеб пытался поговорить с ней на эту тему («Может, за границу поедем лечиться? Может, сменим поликлинику? Может, в следующий раз я с тобой к доктору пойду? Может, открыли новый способ лечения, новое лекарство – давай, я поспрашиваю, давай узнаю?.

.») в страстной надежде, что жена вылечится, выздоровеет и даже родит, Нина только отшучивалась.

И просила не вникать в ее дела – поскольку ей, например, неприятно было распространяться о гинекологических тонкостях, даже перед собственным мужем. «Милый, я все знаю, все понимаю о своих недугах не хуже дипломированного медика, на месте не стою, сама в вечном поиске… Ну что, я тебе сейчас о лапароскопии должна рассказать? Брось… Такие рассказы мужчинам счастья не прибавляют!»

Слово «лапароскопия» действовало на Глеба угнетающе.

Вообще каждый раз, когда при нем произносили медицинские термины, ему становилось тошно. Он-то сам никогда ничем не болел, даже простужался редко, с врачами контактировал только во время профилактических медосмотров. Ни аллергии, ни хронического насморка… Рук-ног (тьфу-тьфу-тьфу!) ни разу не ломал. Головой ни обо что не бился сильно. Грибами и испорченными консервами не травился.