Паиньки тоже бунтуют

– А ты-то меня любишь? – вдруг спросил он.

– Да, милый. Очень люблю! – не задумываясь, ответила я.

Некоторое время мы сидели, тесно обнявшись, и я даже подумала, что сейчас между нами случится близость, несмотря на мою простуду, и я даже захотела этой близости, но Артем, видимо, был слишком ответственным человеком.

Он осторожно отстранил меня, уложил обратно, укрыл пледом.

– Ты ведь шутила, да? Я говорю – ты шутила?

– О чем ты?

– Насчет того, чтобы объединить наши квартиры в одну, общую? – взволнованно спросил он.

– Почему ты спрашиваешь? – растерялась я.

– Потому что прекрасно помню твою историю. То, как ты оказалась здесь. Как эта ужасная женщина, твоя мачеха, поступила с тобой…

– Хуже, чем есть, уже не будет, – усмехнулась я. – Нет, Артем, я сейчас не шучу и не испытываю тебя, я действительно тебе полностью доверяю.

– Лида… ах, моя Лида! – Он наклонился, снова поцеловал меня в висок. – Ладно, убегаю, иначе не сдержусь…

– Так не сдерживай!

– Нет, нет, это неблагоразумно… И тебе надо себя поберечь, и мне.

Потом еще к тебе зайду. Свет тебе не мешает?

– Мешает…

Артем ушел, перед тем выключив свет. Я же лежала, свернувшись калачиком под теплым пледом. За окном замерли фиолетовые густые сумерки. Время словно остановилось…

Как описать то, что я чувствовала к Артему? Нет, это была не страсть, это была глубокая, искренняя привязанность. Уважение. Благодарность. Эти чувства даже больше, чем любовь. Я в самом деле доверила бы Артему свою душу, а не только квартирные метры.

Вообще, странно и смешно, что в наше время любовь измеряется квадратными метрами и готовностью человека поделиться своими правами на нее… И больше того, любовь в наше время – это то, насколько готов человек вникать во всякие юридические и нотариальные тонкости. Зачастую любовь между супругами, родителями и детьми соприкасается с необходимостью вникнуть в казуистику наследования.

Любишь? Беспокоишься? Желаешь счастья и душевного покоя родному существу даже после своей смерти? Тогда будь добр оформить на него по закону свое имущество, да так, чтобы уж потом никто не смог придраться и оспорить завещание…

Впрочем, снаряды два раза в одну воронку не падают, уж эту мою жалкую комнатку в коммуналке никто не отнимет.

И вообще, жизнь – это череда потерь и находок, связанных между собой. Когда-то я «благодаря» своей мачехе потеряла большую квартиру, в которой провела свои детство и юность.