О голубка моя

Они напомнили Егору, что он для Лизы – главный и единственный. И, кроме того, Лиза – она искренняя, внутренне свободная женщина. Не зависящая от стереотипов. Именно о такой спутнице всегда мечтал Егор – чтобы понимала и принимала, не придиралась к мелочам, не контролировала – куда пошел да с кем.

От стоянки до дома – пешком минут десять. Лиза шла рядом, в распахнутом пальто, с непокрытой головой. Егору было видно ее длинную шею, ключицы – в раскрытом вороте белой рубашки.

– Замерзнешь, – прошептал мужчина и, остановившись, запахнул ее пальто.

Он любил только Лизу, одну ее. Никакого ребенка он не хотел, даже от Лизы, и, к счастью, его жена тоже весьма спокойно относилась к «детской» теме.

Они слишком молоды еще, чтобы заводить детей. Не стоит торопиться. И потом дети – это как-то необязательно сейчас. В том смысле, что жизнь можно прожить для себя, не думая, что скажут о тебе люди, не боясь осуждения со стороны.

Другое время, другие ценности.

Возле соседнего дома еще с осени затеяли какой-то ремонт. Перекопали все вокруг, разворотили асфальт, установили на фасаде леса…

Теперь, чтобы попасть к своему дому, приходилось брести внутри длинного и темного коридора, спотыкаясь о неровно положенный деревянный настил.

– Дай руку. Блин, когда же они закончат этот ремонт… – зарычал Егор. – Надо переезжать отсюда. В нормальный дом, с подземным гаражом.

– Не ворчи, Егорушка, зато мы в центре! – засмеялась Лиза.

В самом деле, Егор привык жить в центре Москвы. Много лет назад, когда расселяли «хрущевки», в которых они обитали тогда с друзьями, родителям Егора досталась квартира в Дегунино. Словно на краю света семья оказалась… Егор всегда хотел оттуда сбежать. Поэтому студентом раннюю юность провел по съемным углам, зато – внутри Садового кольца. Ну не мог он существовать на краю света, среди безликих многоэтажек.

Отец умер, затем из жизни ушла и мама.

Только тогда Егор, проведя некие сложные маневры – продав родительскую квартиру и доплатив, купил новую, вновь продал ее. Купил другую и, наконец, оказался там, где и мечтал – в центре города, в уютном старом районе, столь милом его сердцу. Где царствовал сталинский ампир, где модерн мешался с классицизмом, где у каждого переулка имелось свое прошлое. Где была История.