О голубка моя

Это был сон.

– Я так не могу…

– А вот смоги. Ради Таи. Пожалуйста, – глядя Егору в глаза, серьезно попросила Дарья. – У нее сейчас… новая жизнь. Новый мужчина! Вот. Все налаживается вроде. А тут ты припрешься.

– Мужчина? Кто?

– Да тебе-то какая разница! Пожалей ты ее, дай возможность начать все снова!

И Егор подумал: а она права. Наверное, Тае и так нелегко пришлось. Потеря ребенка и все такое. Бедная Тая. Бедная, глупая Тая…

– Хорошо. Я не буду искать Таю, – сказал Егор.

– Ты обещаешь?

– Я обещаю, – вздохнув, твердо ответил он.

– Спасибо… Ты не совсем кретин, оказывается.

Егор махнул рукой на прощанье, вышел из медцентра, сел в машину.

Он не понимал пока, что с ним творится.

С одной стороны, в его жизни произошло нечто огромное и важное. Был ребенок, девочка. Он – отец, оказывается?.. С другой стороны, все уже закончилось. Больше нет никакого ребенка. И, в общем, Дарья права, сказав, что это его счастье, что так и не узнал ничего… Но сейчас-то ему как быть? Переживать или нет? Что делать-то?

И у Таи кто-то есть, оказывается.

Мужчина. Ну и хорошо, и слава богу. Она здоровая, она еще родит. И все забудется. И свой ребенок от Лизы, наверное, когда-нибудь родится у Егора.

Надо относиться к жизни проще. Егор тронул машину с места.

…Лизе он ничего не сказал. Он, обычно такой открытый, прямой, вдруг промолчал.

Но тайна угнетала его. И пусть он не знал той девочки, погибшей под колесами мотоцикла, но она же – была? Существовала, жила в этом мире – его плоть и кровь?

Да, а как звали девочку? Дарья этого не сказала, а он сам не догадался спросить.

Сколько месяцев или даже недель ей исполнилось, этой девочке? Совсем кроха, или… Дарья упомянула коляску, но в колясках дети до скольких лет ездят?..

Егор не знал.

И эта неопределенность давила его. Вот какое-то странное ощущение… Вроде не больно, а… давит все равно что-то. Невозможно забыть услышанное, невозможно вдохнуть полной грудью.

И невозможно начать снова жить – работать, общаться с друзьями, любить Лизу… Надо еще раз встретиться с Таей, поговорить с ней, а потом спокойно вернуться к своей прежней жизни.

И плевать, что он там Дарье обещал.

Нет, Егор не собирался вытрясать из бывшей жены душу, он не хотел упрекать и казнить Таю – да как ты могла, да ты скрыла от отца родного ребенка, такая-сякая… мать-ехидна… Нет, нет. Егор испытывал жалость к бывшей жене. В самом деле, он и в ус не дул, а она страдала, переживала. Прошла через это горе.