Слишком красивая, слишком своя

И если уж выписал – так принимай их, черт возьми! Есть ведь другая крайность – когда пренебрегают лечением… Словом, у меня странное чувство к этим порошкам и таблеткам. Потому что я знаю, насколько они могут быть опасны. Я чувствовала себя убийцей.

– Алька, у тебя слишком развито воображение…

– Нет! Нет… Дело в том, что я действительно знаю, как можно убить человека с помощью лекарственной химии. Во сколько раз надо превысить дозу, какие компоненты надо смешать… Раз – и все, человек отравлен.

Альбина замолчала, напряженно вглядываясь в даль.

– Все, не будем об этом… – успокоительно погладила ее по руке Надя. – Начали за здравие, а кончили за упокой. Ты лучше расскажи, не хочет ли Леон написать музыку к какому-нибудь мюзиклу?

– К чему? – изумилась ее собеседница. – Что ты, Надя, Леон такими глупостями не занимается! Он серьезный композитор… Нет, я не о том, что мюзиклы – низкий жанр, я о другом – он просто этого не умеет. Есть специфика…

– Прости, я не знала, – сказала Надя.

– Да, Леон немножко застенчив… А Адама Лилькиного ты видела? – оживилась Альбина.

– Пару раз, и тоже мельком.

– И я… – засмеялась Альбина. – Он слишком важный человек, до нас вряд ли снизойдет…

– Как и этот? – Надя кивнула в сторону летнего кафе, где сидела Лиля со своим новым знакомым.

– Да, уверена…

«Кукла Маша, кукла Даша – просто дети стали старше…» – грохотала музыка.

– Все, я не могу… – сонно зевнула Альбина. – Не обижайтесь на меня, девочки, но я пошла спать.

– Я тоже! – вскочила Надя.

– Не пущу… Нечего компанию разрушать, – дернула ее за локоть Рая. – Алька, а ты иди, у тебя режим…

Лиля, пританцовывая, шла от барной стойки с бутылкой коньяка.

– Девочки, мы должны срочно отметить наш приезд! А где Альбина?

– Альбина устала. Ушла в номер. Бог с ней, все равно она не пьет, – махнула рукой Рая.

– Да и мы тоже не пьем! Всего лишь по рюмочке, чисто символически… – Лиля села, разлила дохнувший черносливом и ванилью коньяк в пузатые рюмки.

Они чокнулись. Рядом, на танцполе, вовсю веселились отдыхающие. От коньяка у Нади стало горячо в горле, словно она хлебнула кипятка…

– Раечка, можно вас? – появился Гога. – Всего один танец…

Где-то на заднем фоне маячил Юрик с сизыми щеками. Он не сводил с Лили глаз, но, видимо, прекрасно осознавал, что Лиля – птица не его полета.