Свидание под дождем

А в день тысяча посетителей… Это какая сумма набежит?

– Сколько будет стоить билет?! Ты с ума сошел.

– Ты не понимаешь. – Глеб развернул Зою к себе, принялся расстегивать на ней рубашку. – Москвичи повалили на выставки. Живопись в большой моде. Люди готовы, понимаешь, готовы платить такие деньги за билеты.

– Бред. Почти как в мой театр билеты стоят. Это же не сравнить… Балетные учатся всю жизнь танцу, совершенствуются, тренируются, постоянные репетиции… А ты? Живопись… Снял видеролик, навесил экранов – и пожалуйста, руби бабло…

Она еще бормотала что-то, злилась, но Глеб уж почти не слушал Зою.

Она всегда ворчала, он привык. Даже больше того – находил в ее язвительности какую-то особую прелесть, неординарность тоже.

В полутьме, путаясь в застежках и пуговицах, все же ухитрился ее раздеть. Одним движением распахнул окно. Подхватил Зою на руки, посадил на широкий подоконник.

Она вдруг встревожилась:

– Псих, я же упаду…

– Доверься мне. Я держу тебя.

– Нет, ты точно псих, – сквозь зубы, недовольно произнесла Зоя.

Но тем не менее откинулась назад, позволила Глебу реализовать его замысел.

Огромная Москва, полная огней, постоянного мерцающего свечения, идущего от дорог, под куполом темно-синего неба, раскинулась сейчас перед Глебом. Огромная и живая. Капризная, недобрая и бесконечно прекрасная. Это ею он сейчас овладевал… Пальцами свивал в клубки ее проспекты и площади. Давил ладонями сталинские высотки, ровняя их с землей. С хрустом сгибал мосты над реками и их притоками.

Огненной лавой, стремительно мчался по тоннелям метро, пока наконец не излился наружу, вырвавшись в районе станции «Выставочная», и не вонзился в самое небо огромным, острым золотым небоскребом. Да, прямо в самое небо, темно-синее, без звезд, московское небо, словно точку поставил, вернее, пробил.

Глеб трепетал, словно в агонии, подняв лицо вверх, навстречу ночному ветерку. Не сразу даже услышал:

– Глеб. Глеб, все. Пусти.

– Да. Да… – наваждение потихоньку отпускало мужчину. Он потянул Зою к себе, осторожно опустил ее на пол.

– Ты извращенец, – констатировала она.

– Да ты ничем не рисковала, вон какой подоконник широкий.

– Я тебя ненавижу! – Зоя толкнула его острым локтем – прямо в солнечное сплетение.

Глеб охнул, поморщился. Но на девушку не обиделся. Следующие полчаса – бегал по квартире за Зоей, вымаливал у нее прощение, подлизывался. Потом, в пылу прощения, устроил выступление на бис, правда, теперь уже в безопасной зоне, на диване.