Злюка

Глупо думать, что почтенный кандидат бросит жену и троих детей, а также все надежды на президентство, воспылав ностальгическими страстями к выцветшей, засушенной посреди бумажных страниц обыкновенной маргаритке.

Скорее всего, Макс давным-давно забыл о Рите Булгаковой. Или вспоминает, но изредка, мельком, без душевного надрыва – просто как факт из своей биографии…

«Но я все равно туда еду. Значит, ничего не прошло. Ничего не помогло, хоть тресни. До самой смерти в моей голове будет сидеть эта заноза… – спускаясь по ступеням из вагона, размышляла уныло Марго.

 – И никак ее оттуда не вытащить, разве что только сделать трепанацию черепа, с риском для жизни!»

Она ступила на платформу, вдохнула полной грудью – горький, пропахший железнодорожной гарью, холодный, влажный воздух начала февраля.

«Как там у Пастернака? «Ты здесь, мы в воздухе одном…» Макс, я чувствую – ты здесь. Где-то рядом. О, дура…» Марго, держа за ручку чемодан на колесиках, спустилась на привокзальную площадь.

Изменилось многое. Выросли, точно грибы, какие-то дома из стекла и бетона, вокруг – магазины, офисы, банки… А, нет, вон привычные ряды торговых палаток пестреют!

Марго обошла их, увидела очередь из такси, быстро договорилась с водителем.

Через пятнадцать минут она уже стояла в своем родном дворе.

Двор был прежним. И многоквартирный дом. Вон там жила Варенька Новосельцева, там – подруга детства Нина… А на том месте стояла скамейка, на которой сидели когда-то, в тени цветущих лип, будущий политический деятель Макс Столяров и будущая писательница Марго.

Скамейка, новая, – теперь в другом углу двора, земля засыпана рыхлым снегом, а голые ветви деревьев упираются в сизое февральское небо, с неряшливыми мазками закатного солнца у горизонта…

Дверь подъезда хлопнула, и Марго увидела дядю Толю, соседа. Постарел, усы поседели, но все те же строгие, справедливые глаза бывшего начальника цеха.

– Ритка! Ну, с приездом. – Он энергично пожал ей руку.

 – Совсем не изменилась.

– Спасибо, дядя Толя, вы тоже!

– Как там Москва?

– Плохо… Гнездо порока. Вавилон! – Марго шутила, но дядя Толя шуток не понимал. Праведный гнев вспыхнул в его выцветших карих глазах:

– Это точно, Вавилон! Беги оттуда, Ритка. Нечего тебе там делать. Ну ладно, я побежал, на собрание опаздываю…

И дядя Толя, призрак социалистического прошлого, энергичной рабочей походкой зашагал прочь. На какое еще собрание он торопился?..