Роман с куклой

Чушь!»

– Возможно… – Тот затушил сигарету в пепельнице, залпом выпил свой чай. Ему явно было скучно. И тут Ева разозлилась. Она не привыкла к тому, чтобы ее так откровенно игнорировали.

– Пожалуй, я тоже закурю, – задумчиво произнесла она. – Можно? – Она достала из пачки Михайловского сигарету. Вообще Ева не курила (баловалась когда-то давно, а потом благополучно бросила), но сейчас ей просто до дрожи в руках хотелось сделать нечто такое, что вывело бы его из себя. Чтобы стереть с его лица это мрачное равнодушие, чтобы разозлить как можно сильнее!

Михайловский щелкнул перед ней зажигалкой.

Ева с видом светской львицы прикурила. Глубоко вдохнула в себя дым, а потом с невозмутимым видом, медленно и обстоятельно – выдохнула его Михайловскому прямо в лицо. Это был очень грубый, нахальный и даже в каком-то смысле непотребный жест.

Михайловский заморгал, побледнел. У Ивы от изумления слегка приоткрылся рот…

– А над чем ты сейчас работаешь, Даниил? – как ни в чем не бывало, тоном светской львицы, спросила Ева.

 – Твои творческие планы, так сказать… Что ты пишешь?

Михайловский несколько секунд молчал, только ноздри у него гневно подрагивали. А потом сказал на удивление сдержанно:

– Я, милая Ева, сейчас только материал для книги собираю. Пока не пишу, сижу в архивах.

Ива переводила растерянный взгляд то на нее, то на него.

– Безумно интересно, – произнесла Ева с таким выражением, словно ей пытались объяснить законы термодинамики. – Архивы…

– Да, работы непочатый край. – Михайловский встал.

 – Ну-с, я пошел… Всего доброго!

– До свидания! – вежливо поклонилась Ева.

Когда Даниил Михайловский скрылся из виду за кустами, Ива дрожащим голосом спросила:

– Ева… Ева, ну зачем ты так?..

– Этот Михайловский – зануда и сноб, – мрачно ответила Ева и с отвращением раздавила сигарету в пепельнице. – Фу, какая гадость…

– Ева, ты же так… Ты же была без ума от его книг!

– Я и сейчас очень люблю беллетриста Даниила Михайловского. Но как человек…

– Да ты ж его не знаешь совсем! – воздела руки Ива.

Ева достала из сумочки маленький мешочек из малиновой замши на шелковом витом шнурке и положила на стол, рядом с Ивиной чашкой.

– Вот. Это твое.

– Что это?

– Сережки. Я проиграла пари.

– Ева! Господи, перестань… – Ива вскочила и принялась запихивать мешочек Еве в сумочку. Ева сопротивлялась. – Это же была просто шутка! Мне совсем не нужны твои сережки! Ева, я тебя умоляю… Ева, ну это же смешно!

– Ива, я проиграла пари.