Роман с куклой

А како узришь луну да цветок етот, то знай – будет у тебя в жисти лишь один день шшасливый, да и токо… Один день!

Митя с трудом дослушал ее до конца.

– А тебе, милок, я вот что скажу, – вцепилась она уже в Эрдена. – Прямо в глазоньки твои ясны глядючи… Дорожка, по которой идешь ты, голубчик, на две стороны разбегаица. По воде пойдешь – спасесси, а нет – дак сложишь голову…

– Отстань, бабка! – рассердился Эрден.

Лишь тогда старуха вывела их на поляну, указала нужное направление.

– Зря ты слушал ее, – сказал Эрден. – Дикость… И денег еще дал!

– Да не такие уж деньги, чтобы о них убиваться, – отмахнулся Митя. – Я о другом хочу сказать – как, в сущности, мало отличаются друг от друга женщины! Будь хоть они из высшего общества, хоть из низов, но неистребима в них тяга к суевериям. То столоверчением занимаются, то хиромантией…

Эрден засмеялся.

– А бабка-то… Я больше чем уверен, что ни одной линии на твоей чумазой ладони разглядеть не смогла.

Во-первых, она старуха и наверняка слаба глазами, а во-вторых, света в этой избе почти не было…

– И потом, понятие счастья весьма растяжимо. Для одних счастье – кусок хлеба получить на завтрак, другим целого мира мало, – задумчиво произнес Митя, поправляя ружье на плече. – Я несчастным себя ни в коей мере не чувствую. И были в моей жизни счастливые дни – много, много…

– По воде пойдешь – спасешься… – иронично повторил бабкины слова Макс.

 – Я, например, знаю только одного человека, который мог по воде ходить!

Они вышли из леса – дальше дорога была уже знакома Мите.

Вдали, у реки, раздавались веселые голоса.

Он прислушался.

– Кажется, это наши соседи, Бобровы… Пойдем, поздороваемся? – толкнул он локтем Эрдена. – Не пожалеешь!

– Ты уверен? Мы в таком виде…

– Да ну, брось!

Бобровы были из старинного московского рода, известного своим хлебосольством и простотой.

У них в доме вечно толпилась молодежь – студенты, гимназисты, ученики консерватории и художественных училищ, будущие адвокаты и начинающие политические гении… Все они, словно мухи на мед, слетались сюда из-за сестер Бобровых.

Олимпиада, Липочка – была старшей. Высокая, стройная, с идеально правильными чертами лица, несколько холодноватая – но именно эта сдержанная недоступность и сводила юношей с ума.