Снежный сон

Верно, задумался, не зная, что ей ответить. Потом признался:

– Если любовь считать наваждением, то… да. Ты меня изменила. Сделала другим.

– А Илья? Я вот ничего с ним не делала специально, но почему он тогда стал столь зависим от меня? – продолжила рассуждения Васса. – Я с ним даже не кокетничала, клянусь.

– Потому что ты… красивая. – Рэм провел ладонью по ее телу. Он говорил и полушутя и всерьез. – Чтобы превратить кого-то в зомби, слова иногда не нужны. Я Илью прекрасно понимаю! Ты не нарочно, я не спорю, но как тебя не любить…

Он обнял ее, принялся целовать.

– Рэм, давай останемся тут навсегда!

– Давай будем жить здесь, пока не надоест, – отстранившись, рассудительно произнес он. – Пока погода не испортится, например. Ты что, уже передумала ехать в Печь?

– Не знаю. Мне здесь так хорошо… и вся эта жизнь мне очень по душе…

– Всю жизнь бродяжничать? Ничего не делать? – спросил он.

– Да, да! Ни правил, ни законов, ничего, – торжественно произнесла Васса. – Только слушать, как волны плещутся о берег.

Этот мир стал совсем уж каким-то… странным. Я это признаю.

– И все пропало. Все потеряно, – мрачно произнес Рэм. – Дальше хуже будет. И алиены тоже любить разучились, потеряли все чувства. Эрта, наша планета, гибнет. Конец всем и всему.

– Всегда есть шанс создать новый мир, – неожиданно заявила Васса.

– Что? – с удивлением спросил он, повернулся к ней.

– Мы с тобой создадим новый мир. Я пока не знаю… как, но создадим. Мы станем первыми.

– Адамом и Евой, что ли? Ага, два вида, которые не скрещиваются.

Ах, детка… – вздохнул Рэм и некоторое время молчал. Потом засмеялся едва слышно, опять обнял Вассу. – Как же я тебя люблю, если бы ты знала… Я люблю тебя больше всего и больше всех. Мне ничего не надо от этой жизни – мне нужна только ты. Честное слово, мне плевать на этот мифический Рагнарёк, который грозит нам всем… так нельзя, но… Я живу, пока есть ты.

…Ночью Васса проснулась. Море плескалось где-то рядом, у изголовья.

«Старый мир и вправду кончился.

И мне надо перестать цепляться к Рэму и беситься из-за шрама. И простить алиенов. Нет, не простить, они-то прощения не просили у людей, прощать надо тогда, когда просят прощения, но мне надо как-то перестать из-за всего этого дергаться и раны свои ковырять. Мои обиды… да, это страшные обиды. Алиены меня очень ранили, выпотрошив мое тело и лишив родителей… Мне надо либо убить всех своих мучителей в отместку, либо… забыть о них, перестать нянчить свою боль.