Стремянка в небо

– Пошли, проверим, как у остальных. Вдруг помощь нужна?

– Может, лучше в доме оборону займем? – предложил Петя. Федор согласно закивал головой.

– Знаешь, чем отличается деревня от города? – обернулся к нему Шотик Арменович. – Она честнее, хотя и пьют там без меры. В городе каждый сам за себя – убивать будут, никто не выйдет. Здесь же всегда на поддержку рассчитывать можно. Беда – вместе, радость – тоже вместе. Где еще зайдут поинтересоваться здоровьем, если пару дней не встречали в магазине?

– Точно-точно, – ехидно поддакнул Петя.

 – С утра у магазина вечно толкутся радующиеся и скорбящие.

Единство желаний потрясающее: всем срочно надо опохмелиться.

Арменыч огрызнулся:

– Не деревенский ты. Я в Вышелесе всего два года живу, и то больше на местного похож.

Особенно внешне, пробормотал под нос Петя и поинтересовался:

– А ты знаешь пословицу: моя хата с краю, ничего не знаю? Жизненная фраза. В деревне придумана.

Выходить ему не хотелось.

– Так мы идем помогать? – Арменыч был настойчив.

– Блин, мертвого замучаешь! Идем, – нехотя согласился он. – Кого только с мамой оставить?

– Давайте я посижу, – вызвался Степаныч. – Все равно ноги болят. А сидя и с ружьем я ого-го!

– Здорово, – обрадовался Петя. – Мы тебя еще Марсом усилим. Марс, дома!

Марс фыркнул, но, будучи собакой дисциплинированной, к тому же немецких кровей, возражать не стал. Он улегся в стратегически выгодном месте горницы и тяжело вздохнул, покоряясь желанию хозяина. Петя тоже вздохнул и пробурчал:

– Ничего не происходит, ничего не происходит – доскучался, блин! Во дурак-то я был! Щас будет веселье.

Такое веселье, что мало не покажется.

– Точно, – кивнул Арменыч. Для человека преклонных лет слух он имел замечательный. – Мы идем, наконец? – поторопил он ребят и первым шагнул за порог.

Им ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Глава восьмая

За калиткой шумели. Это был не тот дневной деловитый шум, из которого складывается деревенская тишина, а шум другой – тревожный.

Он накатывал на Петю рокотом голосов, хлопаньем калиток и чьими-то визгливыми причитаниями. Почти во всех окнах горел свет.

– У вас в деревне всегда такая темнотища? – Федор споткнулся о брошенное в траве полено и шипел от боли.

– Всегда, – подтвердил Арменыч и зачем-то уточнил: – Когда луны нет.

Он, в отличие от Федора, шагал уверенно, темнота его не смущала. Петя тащился сзади и ломал в пальцах сорванную на ходу метелку травы.