В нежных объятьях

А я тут сто лет не был, веришь ли. Дядя Арсений умер, ты в курсе? – Улыбка вдруг сошла с его лица, взгляд Сергея стал мягким, задумчивым.

– Соболезную.

– А ты-то как, Женни? Расскажи, если хочешь, то, что считаешь нужным: самому мне неловко задавать вопросы.

– А нечего рассказывать, – пожала она плечами. – Правда. Я сюда к бабушке на юбилей приехала. Он завтра. Хочешь, приходи. Она тебя помнит, – легко произнесла Женя. «Ну вот я и выполнила поручение Анны, – подумала она. – А что, не жалко!»

Сергей пожал широкими плечами, глядя куда-то в сторону.

– Н-нет. Неудобно, – произнес он не сразу. Потом опять посмотрел Жене в лицо: – А ты торопишься куда-то, я тебя не задерживаю?

– Нет, – сказала Женя.

– Тогда давай посидим где-нибудь, поболтаем?

– Давай.

– А вон туда, кажется, там летнее кафе…

И они пошли рядом.

– Ты такой высокий, – удивленно произнесла Женя, поглядывая на Сергея со стороны.

– Наверное, еще вырос. И потемнел, – улыбнулся он. – Но ты, Женни, вот честное слово, все такая же девчонка.

Они расположились за столиком под широким тентом.

– Я угощаю.

– Хорошо.

– Что ты будешь?

– Мороженое. Вот, ванильный пломбир.

– Девушка, можно нам два пломбира? – обратился Сергей к подошедшей официантке – невысокой, коренастой особе с волосами, возможно, накладными, собранными на затылке в затейливый хвост. Кажется, Женя знала когда-то эту официантку, во всяком случае, ее лицо показалось знакомым.

Да и официантка тоже припомнила Женю: приподняла брови, явно собираясь что-то сказать, но передумала, метнув свой следующий взгляд на Сергея.

– Я так рад тебя встретить, – когда официантка отошла от их столика, обратился Сергей к Жене.

– Почему? – спросила она.

– Потому что у меня возникает ощущение, когда я вот так смотрю на тебя, что времени нет. Ничего не изменилось.

«Он, наверное, вспомнил сейчас об Ане. Я у него с ней ассоциируюсь!»

– Ты не хочешь перемен? Хочешь вернуть прошлое?

– Немного не так… Без перемен не обойтись, я понимаю, и ушедшие годы тоже уже не вернуть.

– Это как? – удивилась Женя.

– Как-то само собой получилось! – легко вздохнул Сергей, и опять его подбородок разделила ложбинка. – Я рисую по памяти. То, что видел двадцать, тридцать лет назад.

– Ты художник, я слышала.

– Нет.