Источник

В голову почему-то пришло сравнение с Добромиром. Мне срочно захотелось увидеть его. Почти мгновенно отыскав Добромира среди танцующих пар, я устремила на него взгляд. Ведя в танце Асанну, он был прекрасен, совершенен во всем, от него тоже невозможно было оторвать глаз, как и от Мечислава.

– Соня! – резкий оклик Эрвина вывел меня из созерцания.

Я вздрогнула и взглянула в его потемневшие от ярости глаза. В этот момент оркестр сделал паузу, и ритм понесся вскачь. Вторая часть танца была стремительной.

Мне нравилась тарантелла, но танцевать её я не умела, слишком много быстрых сменяющихся фигур. Около нас услужливо склонился официант. Воздух в зале накалился, как в пустыне. Эрвин взял бокал, но я вцепилась в него, отобрала бокал, выпила залпом и рухнула в тишину.

Глава 4. Дром

«Я никогда не падаю в обморок» – пришла первая осознанная мысль, когда я открыла глаза. Комната покачнулась, потолок начал наваливаться на меня, подкатила тошнота, внутренности скрутил спазм, я свесила голову с кровати, и Эрвин (откуда он здесь взялся?) успел подставить ведро.

Он поддержал мои волосы, вытер мокрой салфеткой лицо и уложил обратно в постель.

– Ты отравилась, – сказал Вышнев, – выпей воды, станет легче.

– Почему она черная?

– Так надо.

Эрвин бережно поднёс к моим губам стакан с водой. Через силу, но я сделала несколько глотков. Следующие полчаса происходило одно и то же. Темная вода, которая проходила в желудок, исторгалась оттуда.

Меня всю трясло, я изнемогла от судорожных сокращений, отталкивала руку истязателя со стаканом воды, но он уговорами и просьбами умудрялся меня напоить. Простой и действенный верховенский способ при отравлении неизвестно чем.

После очередного спазма я без сил упала на подушки.

– Тебе лучше? – спросил Эрвин, вглядываясь в моё лицо.

– Больше ни капли воды, изверг, – я сжала зубы.

Эрвин мягко скользнул к двери, прислушался, осторожно выглянул наружу.

Странное поведение Вышнева перевело меня из состояния «умирающего лебедя» в состояние «готовность номер один». В голове стало тесно от спутанных тревожных мыслей. В тишине было слышно, как в темное окно стучит одинокая ветка.

– Тс-с, – произнес Эрвин, оборачиваясь ко мне, – не волнуйся. – Он подошел ко мне, сгреб с кровати, подхватил на руки.

– Уйдём, не прощаясь, – шепнул на ухо и вышел в коридор, освещенный тусклыми ночными лампами.